ГоловнаСуспільствоЖиття

Живі про мертвих

В посттоталитарном СССР террор стал стыдливым. Власти осознали: террор компрометирует государство. Государственный террор означает отсталость. А власти хотели руководить современным государством. Всё-таки 20-ый век, его вторая половина.

Я был жертвой стыдливого террора. Поэтому выжил. И встретил в зонах десятки людей с судьбами, о которых прежде не знал ничего. Там же, в лагерях (а я побывал в трех) узнал многое об истории моей страны. Живые рассказывали мне о мертвых.

Славный солдат Украинской Повстанческой Армии Степан Мамчур рассказал мне о человеке, греко-католическом священнике Иосифе Слипом. В мордовском лагере Мамчур помогал своему первосвященнику писать историю запрещенной в СССР греко-католической церкви. Церкви молчания, как ее тогда называли. Мамчур охранял от внезапного обыска пишущего Слипого, говоря лагерным языком, стоял на стрёме. Сколько их было тогда в лагерях таких Мамчуров, не предавших, не отказавшихся от прошлого…

Сегодня об Иосифе Слипом написано много. О его трагической жизни, о стойкости, о нежелании лгать Всевышнему и самому себе. Много и лжи, примитивной, советской лжи на украинском и русском языках. И почти нет правды о нем, написанной и изданной на русском языке. Не для Путина и обслуживающего его российского священства. Для нас, живущих в русскоязычных анклавах Украины. Легче читающих по-русски.

патріарх Української греко-католицької церкви Йосиф Сліпий
Фото: Укринформ
патріарх Української греко-католицької церкви Йосиф Сліпий

Он умер не в мордовской политической зоне. Ушел в мир иной в Риме. Его вырвали из рук Хрущева Папа Иоанн 23-ий и президент Кеннеди. Кардинал Слипый, греко-католический первосвященник, в прошлом активный участник внутрилагерного сопротивления, оставался гражданином СССР. Не отказался от советского гражданства и советского паспорта. По понятной причине: там, в тоталитарной империи жили его верные, вынужденные молчать о своей истинной вере. Потому – и церковь молчания…

Когда-то его рукоположил в свои преемники первосвященник Андрей Шептицкий. Позднее он, кардинал Слипый поддержал и возлюбил Любомира Гузара. В том лагерном клубе я многое узнал об истории моей страны. Горькой, кровавой истории, многие раны которой не зарубцевались и сегодня. Они кровоточат страхом и ложью даже сейчас.

Не один мой незабвенный товарищ, осужденный к 25-ти годам жизни в тюрьмах и лагерях Степан Мамчур раскрывал передо мною историю моей страны. Были и другие, мои сверстники. Больше всех – интеллигентный и мягкий Игорь Калинец. К счастью, живой и сегодня. Но исчезнувший из общения со мною в уже независимой Украине.

Степан Мамчур, охранявший интеллектуальный труд Иосифа Слипого в мордовской зоне в 50-60 годы прошлого века, в 70-ые годы в уральской зоне помогал нам, новому поколению политических узников. Больной, страдающий гипертонической болезнью, он ежедневно прятал и переносил нашу интеллектуальную продукцию: письма, обращения к мировой общественности, стихи, эссе, воспоминания… Однажды его больные кровеносные сосуды не выдержали, он упал в инсульте. В его одежде были спрятаны наши ксивы, готовые к отправке на волю. Он умер здесь же, не приходя в сознание. Не знаю, лежит ли его прах на уральском зэковском кладбище или перевезен на родину, в Украину.

В 1975 году готовился к освобождению из зоны и воссоединению с семьей в Израиле наш друг Лёва Ягман. Он знал, что полетит в Израиль через Рим, тогда был такой маршрут репатриации советских евреев. Наши двадцатипятилетники, бывшие солдаты УПА, дали Лёве такой наказ: поехать в Ватикан и встретиться со Слипым. С единственной целью, передать ему живой привет от часто поминающих его добрым словом лагерников.

Не сумел Лёва выполнить наказ. Он летел не через Рим, маршрут репатриации тогда изменили.

Семен ГлузманСемен Глузман, диссидент, психиатр
Читайте головні новини LB.ua в соціальних мережах Facebook, Twitter і Telegram