ГлавнаяОбществоЖизнь

О смене фамилий

Человек имеет право. Обстоятельства заставляют человека поступать вопреки его склонностям, убеждениям. Иногда – совершая зло. Когда сталинские палачи под пыткой заставляли невиновного ни в чем арестанта признать, что его сосед или сотрудник является членом подпольной троцкистской организации, человек лгал, не выдерживая физических страданий. Жизнь в тоталитарном государстве предусматривала и такие обстоятельства.

В 60-ые годы в Кривом Роге жили мои многочисленные родственники по маминой линии. Я знал нескольких, маминых сестер и их семьи. Дальше, в каком-то троюродном родстве была девочка Ната. Ни ее, ни родителей я никогда не видел. В нашем семейном альбоме хранилась только одна фотография: новорожденную девочку привезли из родильного дома.

В скромной семье школьных учителей не было особенного достатка. Не было и каких-то особенных проблем. Пока не выросла Ната. Она очень хотела стать врачом. Она, еврейка, в медицинский институт поступить не могла. Поскольку у родителей не было необходимого «блата» или соответствующих немалых денег. Таковы были реалии советской Украины.

Тогда на семейном совете было принято альтернативное решение. Обратились за помощью к соседке. С ней дружили, хотя и побаивались: все-таки капитан милиции, начальник городского паспортного стола. По роду своей ежедневной деятельности она знала о существовании государственного антисемитизма в советской Украине. Взялась помочь, решить проблему Наты. Недорого. Взамен утерянного паспорта Ната получила новый, где в печально известной пятой графе было указано: украинка. Ната стала врачом с совсем не родительской фамилией.

Позднее, в годы моего студенчества я встретил человека, во взрослые свои годы поменявшего фамилию. Профессор Алмазов, достигший в то время высоты академической карьеры, в молодости выехал из российской деревни с фамилией Жопкин. Стал Алмазовым, не Ивановым или Петровым.

Неприятные имена и фамилии меняют не все. Многие вполне спокойно несут свою судьбу. К примеру, в лагере ВС 389-35 на Урале рядом со мною отбывал свой срок уже немолодой тогда школьный учитель истории Владлен Павленков. Названный этим именем (Владимир Ленин, сокращенно Владлен) убежденными партийцами родителями. Сидел, между прочим, по статье «антисоветская агитация и пропаганда».

К чему я всё это? К нашему, современному. Знаю, что поменяли свои фамилии дети серийных убийц-маньяков. С другой стороны, остались при отцовских фамилиях дети нацистских преступников, виновных в гибели миллионов людей. Не изменили фамилии дети верховных сталинских палачей…

А тут, во вполне демократические годы независимой Украины иная картина. Яркая, поскольку публичная. Отказ от отцовских фамилий украинских политиков. Только некоторые примеры: Свинарчук, Лялька… Есть и другие. И почему-то все из окружения нашего общего гаранта Петра Алексеевича.

Не осуждаю. Да и не могу осуждать. Пытаюсь понять психологическую суть этого необычного феномена. Что это, проявление готовности к совершению очередного отказа от своего прошлого? Или эмоционально мотивированный эпизод в продвижении в политической карьере?

Нет у меня ответа.

Семен ГлузманСемен Глузман, диссидент, психиатр
Читайте главные новости LB.ua в социальных сетях Facebook и Twitter