ГлавнаяОбществоЖизнь

Владимир Шандра: «Я удивляюсь тем охотникам или браконьерам, которые осмеливаются заходить в «зону» и охотиться на дичь»

Министр по чрезвычайным ситуациям Владимир Шандра по первому образованию инженер-атомщик. Более пяти лет он работал на Хмельницкой АЭС, а дипломную работу писал о реакторах большой мощности канальной (РБМК), которые после взрыва на Чернобыльской АЭС в народе прозвали «чернобыльскими». В интервью «Левому берегу» г-н Шандра как министр и специалист рассказал, как чернобыльские села «очищаются» от цезия и стронция, какие опасности таит «зона» и когда ЧАЭС станет безопасной площадкой.

Владимир Шандра: «Я удивляюсь тем охотникам или браконьерам, которые осмеливаются заходить в «зону» и охотиться на дичь»

На днях вы сообщили, что десятки населенных пунктов, которые считаются радиационно-загрязненными, больше таковыми не являются. Объясните, из чего сделаны такие выводы?

Давайте все расставим на свои места. В 2008 году Верховная Рада приняла закон об информировании населения о радиационном состоянии территорий, отнесенных к загрязненным. Выполняя требования этого закона, МЧС издало специальную книгу, в которой вы найдете все населенные пункты, отнесенные ко второй, третей и четвертой зонам. В ней мы информируем людей о дозе цезия в почве за 2006 год, дозе в молоке и количестве замеров по каждому селу. Эту паспортизацию наши специалисты проводили и ранее, с 1986 года, но публично данные оглашены впервые. Я лишь обобщил, что 332 населенных пункта можно вывести из четвертой зоны, поскольку они стали чистыми. При этом 460 населенных пунктов можно «подвинуть» по шкале, «снизив» им зону.

Мы знаем, что период полураспада радиоактивных элементов составляет десятки и даже сотни лет. Как произошло «очищение»?

Период полураспада цезия и стронция составляет около 30 лет, и мы приближаемся к этому сроку. Ведь речь идет не о первой зоне – зоне отчуждения, где запрещено жить, а разрешено находиться лишь специалистам, которые поддерживают радиационную и ядерную безопасность и работают на ЧАЭС. Я говорю о зонах, где поживают люди, – третьей, четвертой. Если вы посмотрите на карту загрязнения Украины, то увидите, что островки загрязнения есть в 12 областях страны!

Первая зона, действительно, очень загрязнена трансурановыми элементами на десятки тысяч лет. А вот 2-ю,3-ю и 4-ю можно подвигать. Очищение произошло по двум параметрам. Во-первых, прошло время – 23 года. Во-вторых, сделана работа: те небольшие деньги, которые выделяло государство, шли на залужение и другие работы. То есть, как природный, так и человеческий факторы уменьшили угрозу. Если вы посмотрите на карту загрязнения Украины цезийем-137 в 1986-м и 2006 году, легко увидеть позитивную динамику.

МЧС планирует изменить зональность отдельных населенных пунктов?

Министерство по чрезвычайным ситуациям не может изменить зональность и даже не может инициировать этот процесс. Закон предусматривает, что это можно сделать только по инициативе местных общин через решения сначала областного совета, а затем путем принятия закона в Верховной Раде. Мы лишь даем достоверные данные, а решение – за сельскими и областными советами.

Как вы считаете, сельсоветы пойдут на то, чтобы отказаться от чернобыльских льгот и изменить свой статус? Ведь это очень непопулярный среди «чернобыльцев» шаг…

Безусловно. В чем интерес? Например, если у вас вторая зона, там запрещено любое бюджетное финансирование. Там областной власти запрещено за счет налогов строить дороги, школы, садики, другую инфраструктуру. Это нормально?

В четвертой зоне вообще запрещено строить лечебницы и санатории. Не только за счет бюджета, но и частному капиталу. Да никакой инвестор и не пойдет в зону загрязнения! Потому любой сельсовет имеет право выбора относительного того, что его людям важней – жить за счет копеечных чернобыльских субсидий и дотаций или развиваться. Это вопрос самих людей, общины. Ведь никто не построит завод во второй-третьей зоне! Об этом и речи не может быть.

Вы лично знаете примеры, когда местная община, исходя из ваших данных, пожелала бы отказаться от «чернобыльского» статуса?

У нас есть история. В 2004 году шесть населенных пунктов выступили с такой инициативой. Они прошли всю процедуру. Верховная Рада вывела из «зоны» четыре села Волынской области и два – Ровенской. За это им пообещали деньги из бюджета на местную инфраструктуру. Но, к сожалению, как часто бывает, им почти ничего не дали. Понятно, что в 2005-2009 годах желающих больше не было. Вот в этом проблема.

Я общался со многими областными и местными руководителями. Они говорят: «Мы готовы сменить статус. Вы не давайте нам эти копейки, а постройте нам школу, фельдшерско-акушерский пункт, сделайте дорогу, проведите газ или водопровод…» Понятно, что и люди тогда поддержат такое решение. Но фактор 2004 года «бьет» до сих пор, центральной власти не верят. И, наверное, правильно делают. Поскольку гарантии того, что общину поддержат, что туда пойдут как бюджетные, так и частные инвестиции, должны быть «железными».

Больницы и школы – это хорошо, но каковы последствия для жителей-чернобыльцев от смены статуса? Они перестанут получать деньги от государства, лишатся льгот на медицинское обслуживание?

Статус жителя населенного пункта не меняется. Изменения коснутся тех, кто переедет в бывшее «чернобыльское» село из других мест. Вновь прибывшим не будут выплачивать копеечную доплату на продукты – сейчас она составляет несколько гривен в месяц. О чем мы говорим? А пострадавшие, инвалиды, ликвидаторы аварии на ЧАЭС таковыми и останутся. Ведь если сейчас кто-то переезжает из Днепропетровска в Малин и живет там постоянно, государство обязано платить ему деньги. Но Малин и остается пострадавшим городом. Я же говорю, например, о селах вокруг Белой Церкви, которые отнесены к четвертой зоне, и многих других.

Сколько людей сейчас считается пострадавшими от взрыва на ЧАЭС?

Мы не ведем эту статистику – это задача Минсоцтруда. МЧС отвечает за радиоактивное состояние территории, радиационно-ядерную безопасность на объекте «Укрытие», за выведение из эксплуатации ЧАЭС и за зону отчуждения. А Минсоцтруда ответственно за социальную защиту «чернобыльцев». По официальным данным на 1 января этого года, в Украине насчитывается 2 млн. 307 тис. 994 пострадавших от аварии на ЧАЭС.

Известно, что радиоактивные элементы накапливаются в молоке коров, которые пасутся на загрязненных территориях. Его уже можно пить или ситуация не улучшается?

Если период полураспада цезия-137 и стронция-90 составляет 30 лет, то плутоний-239 и другие трансурановые элементы распадаются за более длинный период времени. Это естественный процесс. Потому и территории, которые были загрязнены цезием и стронцием, очищаются быстрее.

Кроме того, существует специальная добавка в корм, которая позволяет получать чистое молоко, даже если животные питаются «грязной» травой или кормами. Такую методику используют в тех районах, которые загрязнены, но где живут многодетные семьи – это села второй и третьей зоны. Наши специалисты ежегодно берут по 250 тыс. проб продуктов питания, которые позволяют четко отслеживать картину.

Каково состояние воды в Днепре, Киевском водохранилище и в реках Полесья?

Безусловно, вода проверяется. Есть скважины, из которых мы берем воду, есть датчики на Днепре и практически во всех реках. В зоне отчуждения это контролируем мы, а дальше – Госкомводхоз и Министерство экологии. То есть за контроль состояния воды отвечают разные ведомства, чтобы не было каких-то спекуляций, и я могу сказать, что ее радиологическое состояние нормальное. Радиация не просачивается. Радиационное загрязнение воды, которая доходит до Киева, не превышает допустимые нормы, и по радиологическому состоянию вода соответствует европейским стандартам.

Каковы перспективы «зоны отчуждения»? Возможна ли там полноценная жизнь в ближайшие годы?

Почему запрещено ходить в «зону отчуждения»? Потому что эта так называемая 30-километровая зона, которая на самом деле вытянута по территории, загрязнена трансурановыми элементами, период полураспада которых – более 20 тыс. лет.

Я удивляюсь тем охотникам или браконьерам, которые не боятся заходить в «зону» и охотиться на дичь, потому что человек может стоять в одной точке и быть абсолютно здоровым, а потом отойти на 30 м и получить такую дозу облучения, которая серьезно или даже смертельно подорвет его здоровье. Я уже не говорю о мясе животных, которых они убывают. Наши специалисты брали пробы при задержании браконьеров – оно ужасно «грязное»! Зону охраняет милиция, и я убежден, что МВД совместно с СБУ и прокуратурой должны жестко контролировать территорию и пресекать все попытки желающих «погулять» или «поохотиться».

Иногда политики сетует, что после остановки ЧАЭС в 2001 году станция стала только украинской бедой, поскольку мировое сообщество мало помогает. Насколько велика техническая помощь других стран Украине?

Миф такой действительно есть. Как атомщик я не хочу дискутировать, правильно это было или нет, что закрыли ЧАЭС, поскольку это тема отдельного длинного разговора. С одной стороны – реактор типа РБМК, во всем мире его использовали для обогащения урана и только в СССР его применили как энергетический реактор. Это минус и аргумент для закрытия ЧАЭС. Хотя такой же реактор и сейчас успешно работает на атомной станции в Литве, которая, как известно, в Евросоюзе. Его обещали закрыть, но дату закрытия все переносят и переносят. Но у нас есть факт – ЧАЭС не работает. И на самом деле из-за рубежа идет серьезная финансовая помощь. Страны-доноры финансируют Счет ядерной безопасности и Фонд «Укрытие», по двум эти фондам проходит более миллиарда евро. В связи с этим только в прошлом году на промышленном участке были построены и сданы объекты на сумму более 600 млн. грн. В частности, построен ЛОТ-3 объекта «Вектор», предназначенный для хранения низко- и среднеактивных радиоактивных отходов. К 24 апреля готовим к сдаче очередной объект по переработке твердых радиоактивных отходов, который полностью профинансирован Еврокомиссией на сумму ?43 млн. Работа кипит.

Как отразился кризис на финансировании работ на ЧАЭС?

В феврале в Украину приезжал Томас Мирров, президент ЕБРР, который подписал от имени Банка с нашим правительством соглашение на выделение Украине гранта в размере ?135 млн. Из них ?77 млн. предусмотрено на строительство Хранилища отработанного ядерного топлива (ХОЯТ-2) и ?58 млн. – непосредственно на сооружения объекта «Укрытие». Во время кризиса, во время серьезных проблем в мировой экономике продолжается финансирование работ на ЧАЭС. О чем это говорит? О том, что для мирового сообщества также важно ликвидировать последствия Чернобыльской катастрофы.

Кто распоряжается деньгами стран-доноров?

Все деньги проходят через банк ЕБРР, который уполномочен странами-донорами. То есть, это также значит, что их устраивает график выполнения работ и то, как используют эти деньги. Если бы были какие-то вопросы, то вы знаете, что при щепетильности западных инвесторов они бы сразу отказали в последующем финансировании. Тем более что был хороший повод – кризис. На последнем декабрьском заседании Совета доноров в Лондоне (туда входят представители правительств стран-доноров) на мой вопрос «Не повлияет ли финансовый кризис на финансирование объектов на ЧАЭС?» меня заверили, что не повлияет.

Какие страны дают деньги Украине?

Доноров очень много. Это и страны «большой восьмерки», и отдельно Евросоюз, и члены ЕС. По моему мнению, очень важно, что в 2008 году к группе стран-доноров добавилась Российская Федерация. До сих пор она не давала денег.

Как вам удалось убедить Россию?

(Смеется.) Возможно, мы хорошо работали, может, это заслуга банка ЕБРР, а может, нам всем вместе удалось убедить Россию, что будет нехорошо, если она как правопреемник СССР останется в стороне от ликвидационных работ. Сейчас Российская Федерация полностью включилась в финансирование, является участником совета стран-доноров и перечисляет деньги.

Сотрудничаете ли вы с украинскими институтами и предприятиями или это исключительно западный проект?

Над объектом «Укрытие» работает европейская компания «Новарка», а по проекту отработанного ядерного топлива – американская «Холтек». Украинским предприятиям трудно выиграть тендер, который проводит банк ЕБРР, да и, наверное, нет у нас в стране таких мощных компаний. Хотя мы ставим задачу: чтобы при строительстве нового безопасного конфайнмента максимально использовали украинские материалы. Например, изначально для объекта «Укрытие» планировали закупать цемент во Франции. Но мы настояли на том, что украинский цемент также подходит. Там понадобится около 20 тыс. тонн метала. Почему он не может быть украинским? Мы стимулируем западных подрядчиков обращаться к нашим производителям. Пусть выбирают любой завод – но в Украине. Слава богу, есть из чего выбрать. Ведь это – наши рабочие места!

Вы уже знаете, что мы получим в результате? Что будет вместо ЧАЕС через десятки лет?

В январе 2009 года как закон Верховная Рада приняла Общенациональную программу снятия с эксплуатации атомной станции и превращения объекта «Укрытие» в экологически безопасный объект. До 2064 года поэтапно расписано, что и как мы будем делать. Это чрезвычайно масштабный и одновременно проблемный проект. В мире не знают, как снять с эксплуатации блок РБМК. Причем тот, который взорвался, в котором находится отработанное ядерное топливо, где разбросано много графита.

Также строится уникальный в мире объект, безопасный конфаймент – арка, которая послужит новым укрытием для четвертого реактора. У нас много «ноу-хау», новых технологий и решений, над которыми работают лучшие мировые умы. Привлечены лучшие мировые компании. Технических сложностей так много, что финансовые вопросы находятся на пятом месте, а на первом – как технологически все сделать, как построить саркофаг, который действительно снимет проблему безопасности 4-го энергоблока как минимум на 100 лет. В прошлом году мы закончили первый важный этап – закрепили все нестабильные конструкции, которые могли обрушиться, с гарантией на 15 лет. За это время мы должны возвести новую арку-укрытие – по плану в 2012 году. Предполагается, что мы ее смонтируем в стороне, а затем надвинем на старый объект «Укрытие». В данный момент идет проектирование этого сложнейшего объекта.

А что будет с ядерными отходами – их планируют просто хранить в зоне отчуждения?

Они подлежат захоронению. После того, как будет построен завод по переработке твердых радиоактивных отходов, где их будут резать, паковать, заливать в контейнеры и размещать под дозиметрическим контролем с гарантией на 300 лет. Так будет работать объект «Вектор».

Я хочу сказать, что в последнее время сделан существенный шаг: МЧС разработало проект стратегии обращения с радиоактивными отходами в Украине. Такой стратегии до сегодняшнего дня вообще не существовало! Это позволит безопасно обращаться с радиоактивными отходами всех типов и категорий, которые были накоплены в предыдущий период или возникают сейчас от использования ядерной энергии. Недавно у нас состоялась презентация этой стратегии. Сейчас мы готовим технический финальный отчет, который ляжет в основу распоряжения Кабинета министров по утверждению Стратегии обращения с РАВ. Могу вам гарантировать, что она полностью отвечает принципам и требованиям европейского законодательства и рекомендациям МАГАТЕ и «Евроатома». Хочу также всех заверить, что речь идет исключительно о радиоактивных отходах украинского происхождения. Я лично категорически против завоза РАВ из-за рубежа, и главное – это запрещено украинским законодательством!