ГоловнаСуспільствоЖиття

Премия нелюбви

Цитирую «Избранное» Льва Гинзбурга. Молодой человек попал в концентрационный лагерь, стал уборщиком газовых камер. Как только заканчивалась «газация», уборщики отворяли железную дверь, выволакивали из камеры трупы, везли в крематорий. Однажды после очередного «сеанса» среди обезображенных трупов уборщик узнал свою мать. Он закричал, бросился с кулаками на эссесовцев. Его пристрелили… Руководители «третьей империи» всерьез подумывали о последующем выселении за пределы Германии немцев брюнетов.

Здесь я хочу остановиться подробнее. Гитлер не был широкоплечим голубоглазым блондином. В его конкретном случае всё было как раз наоборот. Не знаю, испытывал ли Гитлер переживания в виде так называемого комплекса неполноценности. Ясно одно, он не был политиком в современном смысле этого слова. Политик не может, не должен опираться на свои мистические ожидания. Гитлер – опирался. Его, вполне ординарного человека сделала политиком Германия. Он стал её любимцем и тираном одновременно. Он искренне хотел добра Германии. Так, как он это добро представлял.

Гитлер приветствует солдат легиона «Кондор», 1939 год.
Фото: Хуго Йегер
Гитлер приветствует солдат легиона «Кондор», 1939 год.

Здесь следует вспомнить замечание другого немца, жившего много раньше, великого Гёльдерлина: что всегда превращало государство в ад на земле, так это попытки человека сделать его земным раем. Германия, жестоко пострадавшая в первой мировой войне, пребывала тогда в безнадёжности. Гитлер дал ей надежду.

Перехожу к Украине. Где правый, левый и иной всевозможный политикум медленно поедает государственность своей страны. Где впереди – бездна. Экономическая, политическая, нравственная. Где с каждым годом всё большее количество рассерженных юношей находит себя в радикальных группах и движениях. Где уроки истории в школе насыщены мифами и ложью. Прямолинейная трактовка прошлого, не содержащая сомнений, отталкивает. Потому что в доме и на улице юношу приглашают осмыслить совсем иную правду.

Насквозь залганный и мифологизированный Тарас Григорьевич Шевченко был сложным, противоречивым человеком. Горькая жизнь не могла сделать его иным. Во время его похорон, в числе других, произнес короткое слово студент, поляк Хорошевский. На мой взгляд, его слова – лучшая эпитафия мученику, поэту и художнику Шевченко: «Ты не любил нас, и ты имел на это право. Если бы было иначе, ты бы не был достоин той любви, которую заслужил, и той славы, которая ожидает тебя как одного из величайших поэтов славянского мира».

Я вырос в государстве, где официальная идеология причислила Тараса Григорьевича к сонму классово правильных пролетарских поэтов. Таких, как Демьян Бедный и иже с ним. Замызганная, раздавленная идеологически правильным назначением премия имени Шевченко – оттуда. Что-то подобное повторяется и сегодня. Не дали мы, получив независимость, этой искалеченной советским прошлым премии отдохнуть. Дабы восстановилась она спустя годы в сиянии и честности.

Странный у меня получился текст. Скачущий от темы к теме. На самом деле, последовательный. Раздраженная неверием и двоемыслием (или – троемыслием) молодежь ищет для себя основания в прошлом. В том прошлом, которого она не знает. Отсюда и присоединения к простым решениям. А в результате неизбежно возникают отряды С 14, группы младокоммунистов, нацистов и т.д. и т.п. И не так уж важно, кто и на какие деньги их содержит. Деньги – это второстепенное.

Семен ГлузманСемен Глузман, диссидент, психиатр
Читайте головні новини LB.ua в соціальних мережах Facebook, Twitter і Telegram