ГлавнаяОбществоЖизнь

Успех после потери: истории трех переселенок

LB.ua поговорил с тремя вынужденными переселенками, которые потеряли все, но не сдались. Их секрет – заниматься любимым делом и использовать любые возможности для развития.

«За меня приняли решение, уезжать или нет»

До лета 2014 года Елена Тараненко жила в Донецке, работала преподавателем кафедры журналистики в Донецком национальном университете. Вместе с вузом она переехала в Винницу, себя и своих коллег называет нетипичными переселенцами.

Елена Тараненко
Фото: www.prostir.ua
Елена Тараненко

- Мы, кроме бытовых неудобств, не знаем ощущения своей ненужности, как у людей, которые были вынуждены все начинать заново. Я имею ввиду профессиональный ресурс. Для многих это оказалось большей потерей, чем потеря имущества.

В сентябре 2014 года ДонНУ захватили. Елена вспоминает это время как самое ужасное за тот год.

- Показалось, что рухнуло все, и наступило состояние, близкое к отчаянию.

Но вскоре студенты создали инициативную группу по эвакуации университета. Это дало надежду. Начался переезд, информационная кампания, сборы студентов, организация учебного процесса.

- Первые выплаты мы получили только в декабре 2014 года. Когда с коллегами вспоминаем, как мы жили, на что, то сами не можем понять. После отчаяния было ощущение причастности к крайне важному делу.

Сейчас Елена возглавляет кафедру журналистики, поскольку бывшая заведующая осталась в Донецке.

- Многие из нас – имею ввиду всех переселенцев – придя в себя, оценили эти события в том числе и как возможности. Открылись перспективы по работе в грантовых программах. Может, они были и раньше, но теперь стали очевидными. Потеря материального ресурса университетом открыла для нас возможности другой мобильности. Мы, как люди и как профессионалы, ощутили ценность свободы выбора.

Донецкий университет в Виннице
Фото: www.prostir.ua
Донецкий университет в Виннице

В июле 2014 года по доносу соседей в дом Елены пришли представители Русской православной армии, хотя, по словам женщины, они больше напоминали чеченцев или осетин. При обыске нашли украинские флаги и книги. Потом был арест мужа и побег из Донецка.

- Мужчина, который написал донос, рос вместе со мной. Жена заставила его, она хотела жить в нашем доме. У нас был двухэтажный дом, мы его только достроили. Всю жизнь на него работали.

Сейчас дом разграблен. Из него вынесли даже батареи и котлы.

- Эти люди приняли за меня решение, уезжать мне или нет, и в какой-то степени они приняли решение, возвращаться или нет, - иронизирует Елена.

В Виннице ей нравится, хотя город совсем не похож на родной Донецк.

- Удивил другой ритм жизни. Здесь никто не суетится. Здесь нет попытки произвести на вас впечатление своим статусом. Здесь очень важны семейные ценности. На деловых переговорах у вас обязательно поинтересуются, как вы устроились, где члены вашей семьи, как они себя чувствуют.

В Винницу они переехали всей семьей, вместе с матерью. Елена отказалась уезжать без нее. Снимают жилье. Старший сын живет в Харькове.

В Донецк женщина не ездила. Показываться в своем дворе опасно, идти в когда-то свой университет – тоже. Елена знает, что бывшие коллеги писали доносы на выпускников, случайно встречая их на улице.

- Пройдена точка невозврата. Эти люди ведут себя так, будто меня не знают.

На здание университета в Донецке вешают флаг Новороссии
Фото: www.depo.ua
На здание университета в Донецке вешают флаг Новороссии

На вопрос, вернется ли она, если Донецк станет украинским, Елена говорит, что не хочет строить замки на песке.

Когда, а не если, Донецк снова станет украинским, я буду принимать решение. Я там родилась. Там дом, куда меня принесли из роддома. Там двор весь засажен моими руками. Конечно, я хочу вернуться туда. Но, скорее, приму решение не возвращаться. У меня нет желания снова видеть всех этих людей.

«Донецк был моим домом, и я думала, что никогда оттуда не уеду»

Катя Воронина – детский и семейный фотограф. Живя в Донецке, она мечтала об Одессе. Как ни парадоксально, ее мечта осуществилась с началом войны.

До того, как перебраться в Одессу, Катя с мужем и двумя маленькими дочками переезжали двенадцать раз. Они ждали ответа, переведут ли мужа туда по работе. Донецк они покинули еще в конце мая 2014, когда начались бои возле аэропорта.

- Практически сразу, потому что все началось не с выстрелов. До этого было несколько месяцев очень напряженных. Я жила в центре города и практически каждый день ходила мимо митингов. Последние две недели перед отъездом я не выходила на улицу, потому что боялась. Когда началась стрельба, не выдержала, сказала, что не могу так больше жить.

Катя Воронина с семьей
Фото: Предоставлено Катей Ворониной
Катя Воронина с семьей

Катя начала писать в Facebook о своих переживаниях, и часто незнакомые люди предлагали помощь. Из дома семья отравилась налегке, думая, что уезжают на 2 недели. Одежду, игрушки, книги им присылали люди.

- Поначалу я чувствовала себя, как капризный ребенок, которому всё не то и не так. Я боялась кого-нибудь обидеть, люди делали для нас разные вещи. А я боялась, что неправильно оценю или недооценю их старания.

Женщина говорит, что не помнит, как прошел год, что она делала, как росли дети. Единственные воспоминания – лепка из глины. Катя думает, что она забрала ее боль.

- Мастерская, где я обжигаю глину, находится в сорока минутах езды от моего дома. Я брала с собой сумку с хрупкой глиной, которая идет в первый обжиг, двух детей и ехала с ними в маршрутке. Я сейчас понимаю, что это было сложно, но на тот момент я этого не замечала, просто тянуло.

Лепить девушка начала еще в Донецке. Она повела старшую дочь на уроки по гончарству, потом привлекла своих подруг. Они сидели за гончарным кругом и улыбались, а Катя наблюдала. Сесть за гончарный круг сама она не могла, потому что на руках был трехмесячный ребенок, поэтому она начала лепить руками.

В основном Катя лепит посуду – чашки, тарелки, стаканы, пиалы. Сначала она дарила изделия людям, которые ей помогли, но потом керамикой заинтересовались другие. Так начался бизнес. Она открыла магазин на Esty, ее посуду покупают кафе и рестораны, было несколько зарубежных заказов. Чтобы справляться с объемами, Катя привлекла к делу свою знакомую. Сейчас они в поиске помещения для мастерской с хорошей проводкой, чтобы можно было поставить печь.

Катя не исключает, что в будущем будет набирать новых сотрудников. Но ей сложно это представить.

- В каждое изделие я вкладываю частичку своей души. Мне очень важно, кто это будет делать.

Девушка уверена, что будет продолжать лепить и фотографировать, но не уверенна, останется ли в Одессе.

- Когда-то мы жили в Донецке и говорили, что это наш дом, и мы отсюда никогда не уедем. Я уже никогда не смогу сказать таких слов.

«Мы хотим сохранить душу Крыма»

В январе этого года крымчанка Оксана Новикова открыла кафе «Кримська перепічка» во Львове. В этом городе она почти два года, но на предпринимательскую деятельность решилась только сейчас.

 Оксана Новикова
Фото: Виктория Топол
Оксана Новикова

Мы сидим в этом кафе, оно просторное, с большими окнами. Оксана одета в рабочую форму.

- Когда я переехала, то уже не собиралась заниматься бизнесом в этой стране, пока не будет каких-либо изменений, - говорит женщина.

Оксана занимается бизнесом с 18 лет. Ей доводилось и поставлять в Украину комбайны, и шить кожаную одежду, и заниматься оптовой торговлей кондитерских ингредиентов. Во время аннексии Крыма женщине пришлось закрыть бизнес и срочно переехать.

- Мы были и на Майдане, и на митинге в Крыму в январе, и 23 февраля на митинге памяти Номана Челебиджихана. 28 февраля я должна была вернуться из Турции, но наш самолет не посадили в Симферополе. Возвращались через Донецк. 1 марта наши друзья выезжали, а мы заезжали уже на территорию почти оккупированного Крыма. С активистами Евромайдана мы проводили акции, стояли возле штаба Гражданской обороны в Симферополе. С 8 марта возле моего дома начала дежурить «самооборона».

Сначала вывезли детей, а через несколько дней они с мужем и семьей сестры покинули полуостров.

- Выбрали Львов, потому что был страх, что это все захлестнет пол-Украины, а Львов – далеко.

Здесь Оксана вместе с другими активистами создала организацию «Кримська хвиля». Была помощь в трудоустройстве переселенцев, одно время работал склад гуманитарной помощи.

В общественном активизме женщина разочаровалась. Говорит, что он часто превращается в грантоедство. Думала уйти в политику, но работа со львовскими чиновниками отбила это желание.

- Сложилась депрессивная ситуация. Но поскольку в законодательстве появились упрощения для ведения бизнеса, я решила, что это позитив, привнесение чего-то светлого и доброго в этот мир.

Кафе открыли на Сыхове, в спальном районе, потому что в центре и так уйма заведений. Несмотря на то, что оно открылось недавно, здесь много посетителей.

- Задача – показать львовянам, что Крым – это не только крымские татары, сепаратисты, это не только Ялта с морем. Крым многообразен. О нем мало, на самом деле, знают. Мы собираем книги о Крыме. Будет выставочная зона. Также здесь проходят встречи переселенцев.

Официально кафе работает в тестовом режиме. Открыть для посетителей его должны были позже, но случайным дегустаторам так понравилась выпечка, что персонал не смог устоять и начал полноценную работу. В «Кримській перепічці» неизменна лишь натуральность ингредиентов, устоявшейся рецептуры пока нет. Сегодня варенье в булочке – вишневое, а завтра – клюквенное.

- Крым же разнообразный, - смеемся мы.

Львов Оксане по душе. Не хватает только быстрой смены обстановки. Проехав 30 километров от Симферополя, можно попасть в место с другими пейзажами и климатом, здесь же нужно ехать гораздо дальше. Дома женщина была несколько раз, но не может узнать Крым, в котором родилась.

- Мы хотим тут сохранить душу Крыма, и когда он вернется – а он обязательно вернется – мы сможем наш новый опыт привнести туда.