ГлавнаяКультура

Осмоловский: "Всю энергию надо направлять на собственное воспитание. Остальные подтянутся"

Выходки московских акционистов в начале 90-х шокировали постсоветское пространство. Обывателю навсегда врезался в память один из них – Олег Кулик, представший в образе «человека-собаки».

Осмоловский: "Всю энергию надо направлять на собственное воспитание. Остальные подтянутся"

Другой акционист, Анатолий Осмоловский, сейчас широко известен только в узком кругу. Хотя все чаще напоминает о себе украинской публике. В 2006-м году он участвовал в выставке современных российских художников «21 РОССИЯ» в ПинчукАртЦентре. Тогда в Киев он привез проект «Изделия» - отлитые в бронзе башни танков. Сдержанность формы и смысловая наполненность – это уже не тот художник, что устраивал акции протеста в 90-х.

Последние годы Осмоловский серьезно занимается теорией искусства, состоит в переписке с ведущими западными исследователями, переводит на русский язык последние теоретические разработки. Отойдя от идей эпатажного политического акционизма, Осмолоский переосмыслил свою позицию как художника и занялся практиками, лишенными зрелищности и изобразительности.

Ряд тезисов Осмоловского, вероятно, для неподготовленной части киевской публики, собравшейся послушать художника, стал откровением.

Те, кто живет перформансами и «ивентами», с удивлением могли обнаружить, что их искусство далеко от актуальности. Об этом довольно категорично заявил Осмоловский. В том числе, назвав и свою деятельность в 90-е тупиковым путем.

Другой части слушателей, к современному искусству вряд ли причастной, могли не понравиться его резкие оценки в адрес художников Шилова, Глазунова, Сафронова, активно раскупаемых украинскими и российскими псевдо-коллекционерами.

"Левому берегу" удалось пообщаться с Анатолием Осмоловский после лекций, которые он прочел в Киеве 12-13 февраля по приглашению "Культурного проекта".

Анатолий Осмоловский «Изделия». ПинчукАртЦентр, "21 РОССИЯ" январь-март 2009. Фото: pinchukartcentre.org

Современное искусство становится все более зрелищным, художники превращаются в медийных персонажей, поп-идолов. Сохранится ли эта тенденция в дальнейшем?

Честно говоря, я никакого увеличения зрелищности не вижу. Самой важной частью изобразительного искусства являются визуальные образы. По-моему, трудно говорить, кто победит в споре за зрелищность - «Акула» Дэмьена Хёрста или какое-нибудь маньеристское произведение 17-го века.

Что касается медийных персонажей и поп-идолов, то вы не в курсе, что в североамериканском искусстве было в 80-х годах? Шнабель и Кунс – были поп-идолами уже тогда. А Пикассо? А Энди Уорхол?

Но этот факт ничего не говорит об искусстве этих художников - ничего плохого и ничего хорошего.

Если художник становится поп-идолом без компромиссов с обществом, то его популярность может играть позитивную роль. Если же ради завоевания популярности снизил свой уровень, то он проиграл.

Подобный печальный сценарий можно подозревать у Хёрста, но пока не утверждать, а только подозревать.

А насколько массовая культура может повлиять на качество работы художника?

Массовая культура высоким искусством может быть переработана только критически. Т.е. мы анализируют массовую культуру не потому, что там скрыты какие-то неведомые глубины или радикальные повороты мысли, а для того чтобы самим не заразиться ее пошлостью и тривиальностью.

Это работа так сказать в «перчатках» и «противогазе». Из позитивных аспектов массовой культуры можно, наверное, отметить ее удаль и веселье.

Они живут в альтернативной массовой культуре в виде разнообразных субкультур.

Но ориентацию на ценности высокого искусства тоже нельзя превращать в догму – слишком большая серьезность может обернуться своей противоположностью: пошлой многозначительностью, выспренностью, назидательностью.

Так что панк, черный юмор и трэш-культура в определенных дозах даже необходимы. Но, в этом вопросе главное: инъекции осмотрительности!

Как вы относитесь к понятию «нового левого искусства»? Насколько состоятельным и значимым может быть политически критическое искусство?

С подобным понятием я не знаком. Представителей этого искусства не знаю. На мой взгляд в искусстве очень важно КАК оно сделано – это центральный вопрос, а его идеологическая или политическая сторона не существенна. Если искусство состоялось как искусство, то автоматически оно становится прогрессивным и критикует самим фактом своего существования наличную социальность. Часто эту критику и не надо дополнительно расшифровывать - она без расшифровки сильнее действует.

Вы долгое время занимались политическим акционизмом, в частности, в рамках проекта «Против всех!». Как вы оцениваете эффективность подобных движений, и чем собственно они отличаются от деятельности чисто политических организаций?

Политические организации стремятся к прямо противоположным целям, чем артистические движения. Политика решает вопросы эффективности, массовости, необратимости, доступности, всеохватности. Все это можно обобщить в одном слове - власть.

Артистические движения заинтересованы в эффектности, единичности, уникальности, эвристичности, необязательности, обратимости.

Если артистическое движение будет достаточно бескомпромиссно и последовательно идти по своему пути и войдет в конфликт с реальной политической силой, то оно будет либо уничтожено, либо будет вынуждено превратиться в движение политическое. Поэтому в конце этого пути есть только тупик. Художникам надо идти другим путем.

Фото: Культурный проект

В своей лекции, отвечая на вопросы зала, вы довольно негативно высказались о политическом акционизме, перформансе, в частности о деятельности группы «Война», назвав этот путь тупиковым для художника. В Украине вы известны в первую очередь как радикальный политический художник, что заставило вас разочароваться в подобных практиках, собственно, что стало для вас переломным моментом?

Переломным моментом для меня стало последовательное развитие и реализация проекта «Голосуй: Против всех». Активисты этой кампании вошли в противостояние с реальными политическими силами. И перед нами встал как раз тот вопрос: или мы начинаем сопротивление и превращаемся в политическую силу, или мы выбираем более изощренные способы критики. Так мы отошли от политического протеста, и перешли к социальной критике, возникло т. н. «нонспектакулярное искусство» (2000-2003 гг.).

В связи с развитием технологий, появляется все больше художников, которые занимаются искусством на грани науки и технологий, т. е. медиа-артом. Вы говорите о том, что такие практики нельзя причислять к искусству. Почему? Относите ли вы к такому «не-искусству» и видео-арт, в котором работает в том числе и Дмитрий Гутов?

Я уже неоднократно говорил, что технологии быстро устаревают. Попробуйте посмотреть кинематограф какого-нибудь 1930 года. Это невероятно мучительное переживание. Даже если в этих мелькающих черно-белых кадрах видна мысль и чувство (а может и благодаря этому), все равно они вряд ли могут быть доступны как целостное явление. С т. н. «новыми технологиями» ситуация еще более удручающая – они постоянно меняются, что не позволяет им быть серьезной основой для выработки какой-то более-менее стабильной структуры, как это с огромным трудом, но все-таки происходит в кинематографе. Относительно видео-работ Дмитрия Гутова и абсолютного большинства видео-работ, я к ним отношусь как к эскизам или, в лучшем случае, как к графическим скетчам. Такие эскизы бывают удачны (например, видео Д.Гутова «Оттепель»), но часто это просто рабочие материалы, которые выносить в публичное пространство просто позорно. В тоже время в видео искусстве, конечно, есть свои выдающиеся произведения. Например, в России это Виктор Алимпиев. Но я бы назвал его видео-работы современным видом скульптуры. Впрочем, это, конечно, спор о терминах.

Хотя арт-рынок России более развит, чем в Украине, их проблемы схожи. Например, отсутствие даже у небольшого числа состоятельных коллекционеров художественного вкуса. Что должны делать культурные институции, художники, галереи, чтобы воспитать свою целевую аудиторию?

Лучший способ кого-либо воспитать - это самим досконально разобраться. Потому лучше всю энергию направлять на собственное воспитание. А остальные подтянутся.

Некоммерческого искусства в капиталистической системе обмена не бывает. Всё вступает в обменные процессы. Этот факт говорит об искусстве не больше того, что оно является предметом обмена.

И в России, и в Украине арт-рынок и любого вида институции находятся в зародышевым состоянии. Вряд ли они способны воспитывать – им бы себя осознать. По-моему, они пребывают в каком-то фатальном самодовольстве. Раздаются премии, публикуются рейтинги, идет бешенная самореклама, не подтвержденная и толикой осмысленности… Так что проблем не початый край.

Анатолий Осмоловский. Лекция первая. "Концепция Гарри Леманна"

Анатолий Осмоловский. Лекция вторая. "Теория искусства Клемента Гринберга"

Анатолий Осмоловский. Вторая часть лекции "Теория искусства Клемента Гринберга"

Анатолий Осмоловский. Лекция третья. "Система современного искусства: статус и престиж"