ГлавнаяОбществоЖизнь

Опыт страдания не равнозначен опыту познания

Кто-то давно заметил: молчишь и кажешься себе христианином. Другой несомненный максималист сказал: молчание по поводу злодеяния есть соучастие в нем. Третий, следуя Евангелию, записал такой диалог: «А теперь скажи мне, что это ты все время употребляешь слова «добрые люди»? Ты всех, что ли, так называешь? - Всех, ответил арестант, - злых людей нет на свете».

Фото: linkedin.com

Разные слова, но одна мысль. Как и у почти современного нам Альберта Эйнштейна: «Дальнейшее развитие человечества зависит от его моральных устоев, а не от уровня технических достижений». Строить моральную философию в терминах математической системы – абсурд, философская фантазия. Человек находится в бесконечном пространстве, где его конкретная судьба видится одинокой и исчезающе малой точкой. Он окружен вселенной, миром, который безмолвно безразличен к его религиозным чувствам и моральным запросам.

Когда-то в юности я хотел правды. Основанное на жестокости и лжи государство отталкивало меня от моего собственного добротного будущего. Где должны были быть семья, профессиональные успехи и, разумеется, постоянное ворчание на кухне. Так жили мои современники. Я также хотел для себя подобной жизни. Но я очень хотел правды. Не в многочисленных остроумных анекдотах, а в окружающих меня реалиях. Не случилось. Государство определило мою судьбу иначе. Сначала я его боялся, очень боялся. Я и сегодня помню солоноватый, острый вкус страха. Позднее, спустя два-три года арестантской жизни, я понял главное: оно боится меня намного больше, нежели я его. И тогда мой страх начал тускнеть, растворяться в моих маленьких победах лагерного сопротивления.

Я выжил. Более того, я успел состариться. И полностью потерял страх перед ними. Да-да, именно так: они – совсем другие, но и сейчас живут грязно, постоянно лгут, постоянно, не озираясь, умерщвляют души себе подобных. Тот же Каськив, я уверен, не родился негодяем. Этому циничному ремеслу его обучили свободные, патриотически настроенные украинцы старшего поколения.

Опыт страдания далеко не равнозначен опыту познания. Человек приходит в этот мир совсем не для того, чтобы стать Яном Палахом или Васылем Стусом. Знаю, самоубийство – грех. Но сегодня я знаю и другое: из познания обыденности нельзя вывести никакую этику. И все чаще возвращаюсь в прошлое, в 1968 год, когда протестующий против вторжения советских войск в Чехословакию студент Ян Палах сжег себя публично на Вацлавской площади в Праге. Зачем? Чтобы в 2017 году его, уже свободная, Чехия добровольно сближалась с Россией авторитарного правителя Путина? Чтобы Украина, родившая гениального европейского поэта Васыля Стуса и равнодушно не заметившая его смерть в советском лагере, сегодня, спустя десятилетия выбирала себе в управление абсолютных циников и мздоимцев, уверенно разговаривающих на украинском языке?

Ян Палах сжег себя на этом месте в знак протеста оккупации Чехословакии
Фото: iloveprg.ru
Ян Палах сжег себя на этом месте в знак протеста оккупации Чехословакии

Печально знаменитый римский правитель Калигула, приглашая консулов в курию, громко смеялся. Когда консулы спросили его о причине такого смеха, Калигула ответил: «Я могу убить каждого из вас, когда захочу!» К этому постепенно идет соседствующая с нами Россия, отдельные прецеденты известны. Мы, Украина, я уверен, к такому состоянию не придем. Мы уже другие. Но вполне логичен вопрос: как далеко от конечной точки этого разрушительного пути мы сможем остановиться?

Семен Глузман Семен Глузман , диссидент, психиатр
Читайте главные новости LB.ua в социальных сетях Facebook и Twitter