ГлавнаяКультура

Киев-Город по мотивам одноименного рассказа Михаила Булгакова

Тихим вечером за кремовыми шторами дома номер тринадцать по Андреевскому спуску, мягко звучал рояль и вдохновенный бас пел весеннюю итальянскую арию «Говори мне о любви». Ему внимали чудом уцелевшие от большевистской травли, Второй мировой, совка, перестройки, лет Независимости, остатки киевской интеллигенции.

Напудренные киевские старички и старушки, гордо держащие головы, поверх накрахмаленных воротничков и блузонов, увенчанных брошами, пришли поздравить с юбилеем бессменного хранителя Дома Булгакова Анатолия Петровича Кончаковского. Атмосфера вечера до боли напоминала финальную сцену пьесы «Дни Турбиных», действие которой происходило в этих самых комнатах, почти сто лет тому назад.

c646b1d153a4.jpg

Гайдамаки уходили, оставляя Город. "Оперетка с гетманщиной" закончилась, "в Город, громыхая железной поступью, вступали большевики"...

Точно, как почти сто лет спустя.

Донецкие – те же большевики-варвары, их потомки, боевой отряд. Именно большевики провозгласилии элитой не аристократию духа, крови, не ученых, врачей, педагогов, а рабочего человека, который, впрочем, неплох, но они стимулировали в нем гордыню, презрение, классовую ненависть. И воть сегодня дети, внуки этих людей, опять думают, что полноправны вершить судьбы других.

Вспоминал, как знакомый бизнесмен цитировал мне высказывание новоиспеченного крымского премьера Джарты: если, мол, ты успел «взять билет» на поезд новой власти – все у тебя в порядке, нет – пиши пропало.

И вспоминал булгаковского Шервинского, отказавшегося покинуть Город даже накануне вступления в него большевиков. «Они ничего не сделают человеку, у которого две октавы в голосе», - утверждал он. И, вероятнее всего, погиб в застенках ЧК. В отличии от тех, кто ушел на Дон, уплыл в Стамбул, добрался до Парижа.

История повторяется. Большевики уничожали Булгакова как личность, доведя до смерти в нищите. Гайдамаки, в 90-е, обливали бюст писателя краской. Любимый Булгаковым Город разрушили не татары, даже не фашисты – инопланетяне Черновецкого, «раздерибанившие» днепровские склоны и дали, отдавшие под элитную застройку урочище Кожумяки.

В этих же комнатах – дома номер тринадцать – полковник Алексей Турбин закончил действие пьесы фразой «Народ не с нами, он против нас». Что ж, народ, в очередной раз, сделал свой выбор. И нам осталось, подобно обитателям турбинского дома, пропеть: «Так громче музыка играй победу... Так за царя...? Донецких олигархов! Мы грянем громкое «ура!»

Воистину: история повторяется.