ГлавнаяБлогиБлог Ксении Кирилловой

Без вины виноваты?

Если бы кто-то сказал мне еще год назад, когда я жила в России, что поездка на Родину станет для меня экстремальным туризмом, я бы никогда в такое не поверила. Но теперь, на протяжении четырех месяцев виртуально наблюдая милитаристский угар, агрессию и неспособность соотечественников воспринимать какие-либо аргументы, мне, если честно, было тревожно приезжать в Россию даже на десять дней, да еще из Соединенных Штатов. Однако журналистская привычка рисковать взяла свое, и я отправилась на Родину, боясь даже не столько нападок и провокаций, сколько того, что вместо страны, в которой родилась и выросла, увижу что-то абсолютно страшное и чужое.

Фото: www.facebook.com/svideteli.pokrashenia

Скажу честно – первый взгляд на Россию обнадеживает. Все же реальный мир разительно отличается от своего виртуального двойника. Из обычных россиян тех, кто активно поддерживает Путина и спровоцированную им войну в Украине, в реальности намного меньше, чем в Интернете. Безусловно, пропаганда действует активно, и распыляется в общество не только через телевидение, но и по «общественным» каналам. Идеями «в поддержку Новороссии», к примеру, заражены некоторые (радует, что не все) православные молодежные клубы, ранее сосредоточенные на благотворительных акциях. Сюда же относятся различные родительские комитеты и прочие «поборники традиционных ценностей». Про политизированные объединения вроде поклонников Старикова или Кургиняна я и вовсе молчу. Однако подавляющего большинства они не составляют.

Основная же масса россиян настроена на удивление миролюбиво. Они ужасаются любым сообщениям о смертях и горестно вздыхают, постоянно подчеркивая при этом, что ничего не понимают в политике, но любая война ужасна. Если начинать разговаривать с такими людьми, встречается немало тех, кто начинает с тобой соглашаться. Больше всего на собеседников влияют цитаты реальных людей с Востока Украины о том, что именно Россия принесла войну на их землю, и до появления вооруженных людей с чужим гражданством у них не было причин убивать и умирать. Для многих россиян полученная информация оказывается шокирующей.

Эти люди, уверенные в том, что в Украине идет гражданская война, с фанатичным упорством не желают видеть роль России в ее развязывании. Они всей душой хотят верить, трагические события пройдут мимо них, не имеют к ним отношения и никогда их не коснутся. Они не являются фанатами Гиркина или имперцами, и главная иллюзия, в которую на самом деле хочет верить большинство – это иллюзия спокойной жизни, которую оно панически боится терять. Разумеется, это не меняет тот факт, что сторонниками Гиркина и его людей является большинство в российском медийном пространстве и в Интернете, то есть большинство активного населения. Но парадокс в том, что само по себе активное население составляет меньшинство от всего остального.

Поэтому главный вывод, который возникает после посещения сегодняшней России, это то, что основная проблема российского менталитета – даже не вера пропаганде и не агрессия, а банальная безответственность. Подавляющее большинство хочет жить по русской пословице «моя хата с краю». Они вопреки очевидности убеждают себя, что все идет, как раньше, что война идет не в России и независимо от России, и бегут от правды в любую ложь, ценностное и содержательное наполнение которой становится в данном случае неважным. Если их поставить перед неприятными фактами, они способны согласиться с некоторыми доводами, но твердо убеждены, что никакой их ответственности здесь нет.

Основная проблема российского менталитета – даже не вера пропаганде и не агрессия, а банальная безответственность

Скажу сразу – я убеждена, что ответственность за то, что происходит в твоей стране, есть у каждого человека. Да, личный опыт пяти лет работы в оппозиционной журналистике показывает, что человеку, пытающемуся публично говорить правду, приходится в России очень и очень несладко, однако не считаю личный комфорт оправданием для попустительства беззаконий. Я понимаю, что именно с молчаливого согласия и пассивного одобрения большинства власть имеет возможность творить любой произвол. Но главный парадокс российского сознания заключается именно в этом – даже искренняя критика власти не может поколебать в людях бессознательно сакральное отношение к государству. Россияне, с советских времен привыкшие ругать правителей на собственных кухнях, при этом даже не мыслят самой возможности протестовать против власти публично. Они считают, что не только не могут, а и не должны вмешиваться в политику, а государство живет и действует совершенно автономно от них. Правда для таких людей неприятна не потому, что они одобряют войну, а потому, что она вселяет в сердце тревогу и разрушает их иллюзию, что мир и стабильность будут длиться вечно.

И именно поэтому я тоже не питаю иллюзий. Я понимаю, что сегодня эти люди согласятся со мной – а завтра с тем, кто скажет им противоположные вещи. Более того, с ним они согласятся охотнее, потому что он скажет то, что они хотят услышать, и что вновь вернет им уверенность в завтрашнем дне. Россияне привыкли относиться к будущему с тревожным ожиданием и инстинктивно отстраняются от любых проблемных ситуаций. Вера в то, что большинству нужно донести правду, и тогда все изменится, применительно к России – заблуждение. Между моментами осознания правды и тем, чтобы люди вышли за эту правду на улицы, в России существует не просто разница, а пропасть.

В эти дни все больше простых россиян начинают ощущать тревогу. Они начинают чувствовать, что что-то идет не так, но ответом на это ощущение становится не протест, а желание поглубже уткнуть голову в песок и не замечать очевидного. Признать то, что по вине их страны гибнут невинные люди, для таких обывателей становится непосильной психической ношей даже не из-за агрессии и великодержавных идей, а из-за внутреннего страха перед ответственностью, которую налагает такое знание. Любая попытка возложить на них такую ответственность воспринимается ими болезненно, и неприятие правды для большинства превращается в вопрос психического самосохранения. Мысль же о неизбежном крахе своей страны, к которому ведет политика власти, становится настолько невыносимой, что порождает тот самый поток агрессии и желания обвинить в своих бедах других, который мы привыкли видеть в соцсетях.

И все же поездка в Россию вселяет если не оптимизм, то некое грустное успокоение. Нет, россияне в массе своей не превратились в агрессивных чудовищ, которыми зачастую представляют их уставшие от войны украинцы. В массе своей люди остались прежними – равнодушными, аполитичными, по-советски пугливыми, эгоистично замкнутыми в своих делах – но все же не злыми. Радует и то, что находится немало россиян, оценивающих ситуацию вполне адекватно, притом не только «профессиональных диссидентов», но и деятелей культуры, науки, образования и просто интеллигентных людей. Однако их слишком мало, чтобы переломить ситуацию, к тому же они прекрасно понимают, что большинство по уже названным причинам их не поддержит. Однако эти люди, не будучи известными медийными персонами, тем не менее стоически пытаются донести правду каждый на своем месте: от студенческих аудиторий и научных журналов до простых соцсетей.    

Однако общий прогноз для родной страны у меня, к сожалению, не утешителен – там, где не развита личная ответственность, на ее место неизбежно приходит коллективная, которая рано или поздно затронет всех, в том числе и абсолютно невиновных – тех, кто хоть как-то пытался бороться с ложью. Коллективная вина народа как раз и создает ситуацию, метко охарактеризованную Достоевским как «каждый за всех виноват». Однако представлять всех россиян потенциальными убийцами и поклонниками убийств было бы в корне неверно. Разумеется, равнодушие в принципиальных вещах тоже является виной, однако намного меньшей, чем одобрение войны и тем более ее развязывание. Обычные люди пытаются просто жить, влюбляться, рожать детей и прятаться от пугающей правды, оправдывая себя тем, что «все равно не разберутся, кто прав», и «ничего не смогут сделать». Словом, являются стандартными обывателями, которых немало и в других странах мира.

Конечно, подобное обывательство можно назвать и «совком», и мещанством. Однако не меньшим совком, на мой взгляд, будет и огульная ненависть к народу в целом. Да, в состоянии войны подняться над ненавистью бывает очень сложно, однако именно умение подходить к личности как к индивидуальности, а не к части какой-то общей массы, будь то страна или социальная каста, и отличает подлинно европейское сознание. У многих моих друзей-украинцев оно есть, но немало встречается и тех, кто в своем радикализме способен оттолкнуть потенциальных союзников. Мне хочется верить, что Украина действительно сможет стать новой «точкой сборки» интеллигенции на пост-советском пространстве, но для этого ей помимо мужества понадобится особая рассудительность и великодушие. И, конечно, память о том, что где-то в России есть немало людей, точно также бьющихся ценой своего благополучия «за вашу и нашу свободу».

Читайте главные новости LB.ua в социальных сетях Facebook и Twitter