Эта война не нравится вам всё больше?
Равно и как нравится всё меньше. Это уже давно не внутренняя война, а с внешним агрессором. Чего он хочет только… Того, чего хочет, он не добьётся. У меня только одно желание: чтобы в самой России начались какие-то изменения в лучшую сторону.
Читайте такожВ Москве завершилась первая акция движения "Антимайдан"
Бойцы в беседах говорят: мы не можем отсюда просто так уйти – за что тогда здесь погибли Лёша, Коля, Саша… Но если мы не уйдем – их погибнет еще больше.
Это вопрос, на который нельзя найти ответа… Чем дольше воюешь, тем меньше хочется разговаривать на эту тему. Первое время мне почему-то хотелось всем рассказать, как это – воевать здесь, хотелось выплеснуть всё наружу. А сейчас реакция – закрыться и меньше говорить, меньше отвечать. Спрашивают: «Ну как там?». А я в ответ: «Да всё нормально».
По вашим глазам я не могу сказать, что вы устали от войны.
Я не устал. Иногда устаёшь от того, что происходит внутри страны. И от этого устаёшь больше, чем здесь. Здесь всё происходит в открытую. Почему военные, отслужив в Афганистане, снова возвращались туда - потому что они не могли свыкнуться с лживостью жизни на «гражданке».
Вы отслеживаете, что в Раде происходит, что Кабмин придумывает?
Практически нет. Я иногда не знаю, что творится не только в стране, но и вообще в мире. Сейчас полегче стало, а раньше возвращался на базу в 11-12 часов ночи. Но в батальоне наконец создан дееспособный штаб, чего вообще не было раньше.
Многие солдаты говорят, что если поступит приказ оставить Донбасс – армия восстанет.
Есть люди, которые родились на этой земле. Вот они точно будут считать это предательством. Есть люди, которые считают, что нужно остановить войну и сесть договариваться. А страна все равно будет одним целым. Через неделю, месяц, год, но будет.
Вы в это верите?
Надеюсь.
Верите или надеетесь?
Трудно сказать. Когда разговариваешь с одним бойцом, он говорит: «Мне нечего здесь делать, хотя я здесь и родился. Я лучше поеду в Западную Украину – там воспитанные интеллигентные люди. А здесь такие, как я, никому не нужны». Пускай и было какое-то взаимопроникновение регионов, но здесь, в массе своей, оставался «совок». А другие говорят: «Мы будем здесь до конца. Не будет армии – мы будем здесь партизанить. Здесь должна быть Украина».
Мельничук говорит, что это вы отправили «Итальянца» на смерть. И даже те бойцы, которые экс-комбата глубоко презирают, тоже так считают…
Расскажу, как всё было на самом деле. Я, пока у Мельничука была избирательная кампания, по его приказу остался и.о. комбата. И я формировал группу по деблокированию 32-го блок-поста. Взял в неё людей проверенных с большим боевым опытом. Через какое-то время мне звонит Мельничук и даёт указание: «Этих людей не посылать. Возьмешь группу "Итальянца"». Я подошел к Саше, объяснил ситуацию. В его группе было 40 человек. И кто бы что ни говорил, но, когда мы выдвинулись в сторону 32-го, Саша оберегал нас и лично меня. Говорил: «Командир, ты не иди впереди, ты должен идти сзади нас». И он все время вырывался вперёд. Саша хороший человек был… Когда мы прибыли на место получения боевого приказа, я передал его руководителю спецоперации. Всё.
Почему Мельничук вдруг остановил выбор на «Итальянце» - он мог попросту «слить» его?
Не знаю. Когда Саша (а я его близко почти не знал) погиб, у меня состоялся разговор с Мельничуком:
- «Итальянец» участвовал в боевых операциях?
- Практически нет.
- Зачем же ты мне его дал?
Он ничего не ответил... Мы могли освободить 32-й блок-пост. Но необученность ребят для подобных операций… И люди, которых мы потом забрали из плена, рассказали, как всё произошло. И вот на этом месте я сделаю паузу.
Сколько у вас потерь, когда вы стали и.о. комбата?
В бою, вместе с группой «Итальянца» - 10 человек.
А еще был у вас один «самострел». И вам капитально досталось, что вы не хотели записать в его карточке о «геройской смерти».
Этот человек воевал, и воевал хорошо, этот человек – ГЕРОЙ, но погиб он не в бою. Нельзя обманывать людей.
«Айдар» постепенно не превращается из штурмового батальона в какой-то «постовой батальон»?
Театр военных действий остался тем же, но наступательных операций не стало. А это и есть наш «профиль». Поэтому сейчас мы ведем разведку, уничтожаем противника, устраивая засады, перекрываем дороги для продвижения колонн техники противника и, в частности, помогаем нести службу на блок-постах.
А сколько врагов уничтожили?
Я, когда впервые прилетел в Афган, спросил у давно воевавшего там товарища: «Ты сколько «духов» уничтожил?». А он мне: «Не знаю – темно было»… Мы же не в одиночку действуем. Там идет обстрел «Градами»…
Мы – «Градами»?
Да. В «ответку» работали. Мы почему-то в своей стране всегда работаем только в «ответку»… Наши ребята, «афганцы», доложили, что уничтожили танк, БМП, БТР и миномет. Это то, что они увидели. А разведка докладывает, что уничтожено 10 танков – стоят сгоревшие. И вот кто их уничтожил – то ли наши, то ли артиллерия в дополнение к нашим.
Вы с такой грустью в голосе сказали, что мы на своей территории стреляем только в ответ… Но вы-то, как специалист, понимаете, что активное наступление приведет к огромным потерям. И не факт, что будет успешным.
Согласен. И тут, кроме военной, есть политическая подоплека. Нужно делать еще что-то, кроме того, что по телевизору рассказывать, сколько мы уничтожили врагов и скольких взяли в плен. К тому же, делается это таким сухим голосом, что уже начинает надоедать. Знаете, только цифры меняются, а интонации и слова одни и те же. У моей родни, знакомых уже ощущение, что здесь какая-то ОБЫДЕННОСТЬ. Какой-то нескончаемый День сурка.
Кстати, один из пленных россиян, с которым мы беседовали (а он такой весь перепуганный был, потом, правда, немножко успокоился), приехал сюда по одной причине – поверил тамошней пропаганде, что здесь СПЛОШЬ фашисты. И им так искренне хочется помочь нам всем, что они не понимают, что идут убивать таких же людей, как и они. Но в каждом солдате, в каждом гражданине нашей страны они видят фашиста.
Кто убил «Динамита» - таки свои?
Идет следствие – не могу пока ничего рассказать… Про Сергея могу сказать… Может, вы видели его пост в Фейсбуке, когда он выступал против моего назначения. Но я, кстати, когда он подъехал в штаб, пожал ему руку и поблагодарил. Он покраснел немного, съежился. А я благодарил его за то, что он назвал меня хорошим человеком, пускай и считал не «своим комбатом». И потом, когда мы беседовали, я ему говорил: «Сергей, я не держу на тебя зла. Не хочешь, чтобы я командовал – пиши рапорт, переводись в другое место». Мне кажется, ему было стыдно за те слова.
«Динамита» можно было считать человеком Мельничука?
Не думаю. Он хотел служить своей стране. Да, он подвергался влиянию. Правда и то, что на многих ребят в Счастье сейчас давят. И здесь, на базе, тоже пытаются давить. Давит, потому что народный депутат, давит, потому что это бывший командир батальона и сложились какие-то личные взаимоотношения. Но я им всем сразу сказал: «Вы не служите ни Мельничуку, ни мне. Вы служите стране».
Читайте такожРада изгнала экс-комбата "Айдара" из комитета по обороне
У вас какое отношение сформировалось к Мельничуку, когда вы с ним познакомились еще как рядовой солдат?
Командиром Сергея Петровича тяжело назвать. «Айдар» был… Он ни в коем случае не был бандой, это были группы патриотично настроенных людей, которым достаточно было показать направление и сказать: «Вперёд!». Они были готовы выполнить любой приказ. В отличие от армии, которая на начальном этапе не очень охотно воевала. Но со временем, когда прекратились ожесточенные боевые действия, люди стали задумываться – кто они? Раз они хорошо воюют, значит должны быть защищены их семьи. Но Мельничук уже пошел в нардепы, и миссия поставить всех в штат легла на нас. Вообще, любое армейское подразделение строится с головы: назначается командир батальона, штаб, службы и после этого оно обрастает мясом - солдатами. В «Айдаре» же было наоборот.
Сейчас и штаб сформирован, и службы работают, но из-за вмешательства народного депутата в дела части тяжело наладить нормальную работу батальона.
Это же Мельничук рекомендовал вас на должность «и.о. комбата»?
В первый раз – он. Потом у нас состоялся разговор:
- Сергей, кого ты видишь на должности командира батальона?
- Тебя.
- Если я командир батальона, то кто будет командовать им?
- (Задумавшись) Ты. Командовать будешь ты, а я – контролировать.
- Как контролировать?
- Советами.
- Если советами – я согласен. От любого совета не откажусь.
Но вопросы ему, очевидно, не понравились, и через какое-то время он меняет своё решение. Впрочем, в Генштабе решили иначе. Правда, я уже 5-й месяц «временно исполняющий обязанности».
Вы можете честно и откровенно рассказать, что за манипуляции идут вокруг ТЭС в Счастье – со всеми этими деньгами Ахметова и прочим.
Творится даже не вокруг ТЭС... Но лично мне никто ни 20 млн, ни 2 доллара не предлагал. Но раз есть такая информация, должна подключаться прокуратура. Причем немедленно. Это же предательство, измена.
Читайте такожУ Ахметова назвали информацию о предложении денег за сдачу ТЭС в Счастье ложью
На территории ТЭС есть люди, которые воспринимают вас как командира?
Они на распутье. Одни говорят: «Пускай приедет кто-то из штаба Сектора и скажет, кто у нас командир. Пускай привезут сюда ВСП (военная служба правопорядка. – LB.ua), и не 5-10 человек – а 200-300, построят всех и скажут: командир у вас такой-то, кто не выполнит приказ – будет арестован, кто не хочет подчиняться - пишет рапорт». Но никто этим не хочет заниматься.
ТЭС, к слову, хоть и является стратегическим объектом, но, по моей информации, даже в случае её разрушения регионы, подконтрольные Украине, все равно будут обеспечены энергией.
Вам фамилия Граб ничего не говорит?
Граб Сергей, боец батальона.
Ну, представляется как замкомбата.
Он числился в батальоне. После проверки все люди, которые по факту не присутствуют в батальоне, выведены за штат. И таких людей мы каждый день выводим по 5-7 человек. Последние действия некоторых подразделений привели к тому, что нам придется уволить большое количество людей.
А что это за действия?
Это пока закрытая информация.
Скольких людей уже «почистили»?
Около 200 человек. Еще со ста людьми надо разобраться, а где же они. Но я разбираться долго не буду.
А что случилось с людьми, которые на Майдане Незалежности в присутствии Мельничука принимали присягу?
Была информация, что какие-то люди, прибывшие из Киева, находились на территории школы милиции в Счастье. Здесь их не было. Кстати, присягу они приняли с нарушением даже слов присяги. По дороге они заехали в Новый Айдар. Там было построение, какая-то речь. В конечном итоге, один человек – эпилептик – упал и умер. Его оставили на дороге и поехали в Счастье.
Это «Айдар-М» или их статус вообще размыт и непонятен?
Они – никто, их обманывают.
Но они заезжают с нашивками «Айдар»?
И с оружием.
С оружием?! А откуда?
Это вопрос не ко мне. Об этом доложили сотрудники милиции в Купянске. Они уже были с оружием. Был конфликт. Милиционеров, которые были на блок-посту, разоружили. Потом был разговор, оружие вернули. И они поехали дальше.
Вы слышали о случаях, когда «айдаровцы» приезжали под Старобельское РОВД, чтобы с оружием в руках отбить своих задержанных сослуживцев?
Были случаи зарегистрированные. Я лично выезжал и возвращал всех в строй. Ребята были с оружием, но не применяли его. Я их успокоил. А того человека просто опросили и отпустили – нужно было соблюсти формальности, задержан он был законно.
Читайте також"Айдаровцы" помирились с избитым ими водителем, - Геращенко
...Мы каждый день кого-то увольняем. Есть люди, которые созданы для войны – они постоянно должны быть в движении. Как только наступает более спокойное время, у них начинает «рвать крышу». После Афганистана о реабилитационных центрах для таких людей задумывались, но, как видно по сегодняшнему опыту, выводов так и не сделали. Действительно есть люди, которые уже нарушают закон, но к ним все-таки нужно снисходительно относиться. Это уже болезнь, они уже немного не в себе, таких солдат нужно лечить.
Что вы говорите знакомым в ответ на вопрос, когда закончится эта война?
Я отвечаю, что не знаю. Воевать не хочется никому, но, когда война уже идет, я и такие, как я, не могут продолжать жить в мирной обстановке. Знаете, почему так много «афганцев» пошло воевать? Я могу ответить: просто эти люди не смогли выздороветь после той войны. Сколько времени прошло с Афгана, я а, получается, тоже еще не выздоровел. Война – это болезнь. Сейчас снова появляются новые больные… А лечится это не за 24 дня, не за полгода и даже не за год. Я по ночам просыпался в поту, снилось, как я подорвался. А вот сейчас не снится - перестало… Тогда был молодой, более впечатлительный, а сейчас мы беседуем с офицерами и понимаем, что мы стали черствее. И смерть воспринимается как данность… Есть такая мудрость: пока я жив – смерти нет, а когда она пришла – меня нет…
Почему вы желали Мельничуку побыстрее проголосовать за снятие депутатской неприкосновенности?
Во-первых, каждый человек должен отвечать за свои действия… Как-то я разговаривал с одним из замов командира другого добровольческого батальона. И он в ответ на что-то говорит: «Я посоветуюсь со своим комбатом». Я отвечаю,чтоэто уже не комбат, а депутат, а комбат кто? Мне: «Нет, он у нас и комбат. Мы нашли лазейку». И вот тут у меня срывает крышу и я ему таких матюгов наговорил. Говорю: «Ребята из Небесной сотни, которые лежат на кладбище, положили свои жизни, чтобы эти суки, которые при Януковиче сидели на нашей шее, не искали лазейки, а теперь и вы ищете «лазейки»?! Передай своему так называемому комбату, что никакой он не комбат». Проблема, что человеку этому по-прежнему верят...
С этих людей должна быть снята неприкосновенность, и нужно их судить по закону. Я виноват в чем-то – меня судите. Но, как минимум, отвечать за свои поступки должен каждый – от солдата до генерала. Не обязательно – тюрьма, но человек должен ответить, почему семьи его неоформленных бойцов сейчас не могут получить компенсации в связи с потерей кормильца.
Критики Мельничука говорят, что у него около тысячи бойцов по стране...
Назвать их бойцами нельзя – жулье какое-то, ворьё понасобирали. Но ребята рассказывают, что и в Полтаве, и в других регионах какие-то люди в военной форме и с шевронами «Айдара», с оружием, занимаются незаконной деятельностью. И когда у меня прокуроры, милиция, СБУ спрашивают: «Ваши люди?», я отвечаю: «Нет. Можете арестовывать». Если им сил не хватит, я соберу здесь нормальных бойцов, отпрошусь у командования и помогу...