ГлавнаяКультура

Музейные стражи

Среди смотрителей столичных музеев можно встретить вышедших на пенсию модельеров, инженеров, водителей и даже работников СБУ. Причины, по которым они идут в музей, самые разные – от нежелания сидеть дома до воплощения юношеских мечтаний.

Робкие и чаще всего несговорчивые смотрители музеев отнюдь не похожи на образ Бена Стиллера из голливудской комедии Шона Леви «Ночь в музее». Они редко соглашаются поговорить или сфотографироваться и все как один утверждают: мы не экскурсоводы, мы лишь присматриваем за предметами искусства.

Смотрители четырех киевских музеев – Национального музея Тараса Шевченко, Музея искусств имени Богдана и Варвары Ханенко, Национального художественного музея Украины и Киевского национального музея русского искусства – рассказали LB.ua о фразе «экспонаты руками не трогать», современном искусстве, посетителях и любимых экспонатах.

Катя Куницкая Катя Куницкая , Журналист

Музей “восточного и западного искусства”

В Музее искусств имени Богдана и Варвары Ханенко смотрители могут поддержать разговор по инициативе посетителя, но им не рекомендуется начинать разговор самим, ведь можно помешать «музейному» настрою гостя и отвлечься и упустить из виду происходящее. 12 смотрителей в залах следят за порядком и чистотой, ведь нарушения могут быть самыми разнообразными. К примеру, посетители норовят заглянуть под ковер в кабинете Ханенко. Приходится делать замечания. Научные сотрудники музея, вдохновленные музейной атмосферой и душевностью смотрителей, в почтенном возрасте планируют и сами перейти работать в залы.

Ольга Ивановна, 16 лет в музее

Фото: Катя Куницкая

Для того чтобы стать смотрителем, нужно только любить свою работу. Я подумала, знаете, пенсионерка уже, а на скамейке сидеть я не любительница, поэтому пришла работать в музей. До этого я 30 лет проработала на заводе. Сейчас же музей стал для меня домом, это храм культуры. Я прихожу сюда отдохнуть.

Нам в искусстве разбираться не обязательно, главное – быть ответственным, хотя за 16 лет работы я многое узнала. Мой рабочий день начинается в 9:45 - с того, что я проверяю все ли в порядке, чистые ли экспонаты.

Пока мы разговариваем, Ольга Ивановна включает свет для молодой пары и тут же предостерегает гостя, собравшегося фотографировать со вспышкой.

Очень часто приходят студенты, школьники. Когда посетителей много, нам хоть и тяжело следить за всеми, но уж очень приятно. Даже начинаешь легко себя чувствовать и не так устаешь.

Мне нравится Восток. Там другая культура и очень тонкие работы. Я до этого 8 лет проработала в зале, где выставлено искусство Средневековья. Мне очень нравятся там картины. Также очень люблю испанский и голландский залы.

Тамара Николаевна, 6 месяцев в музее

Раньше я работала на химзаводе в отделе кадров. Тем не менее, искусством интересуюсь уже давно, поэтому много лет знаю этот музей и он мне наиболее близок. Особенно меня впечатляет судьба Варвары Ханенко. Я всегда с восторгом к ней относилась. Мне настолько все нравится, я даже сама ищу в интернете и в библиотеках информацию об экспонатах этого музея.

Много приходит иностранцев, молодежь бывает. Часто вижу мужчину с двумя дочками. Во время каждого посещения они исследуют один зал в музее. Мой любимый – китайский зал. Для меня работа в этом музее - это отдушина, я отдыхаю здесь морально и черпаю для себя что-то новое.

Музей Тараса Шевченко

В Национальном музее Тараса Шевченко работают 18 смотрителей, большинство из которых – пенсионеры. Правда, сегодня эта тенденция может измениться, поскольку много молодых людей нуждается в рабочих местах. По словам главной хранительницы фондов НМТШ Юлии Шиленко, чтобы стать смотрителем, нужно не так уж и много – быть внимательным, знать украинский язык и пройти испытательный срок в 3 месяца. А специальное образование или глубокие познания в искусстве – не обязательны. Бывали также и случаи, когда человек от гардеробщика проходил все ступени карьерной лестницы, вплоть до научного сотрудника.

Лидия Ивановна, 8 лет в музее

Фото: Катя Куницкая

У меня было желание пойти работать в музей или театр после выхода на пенсию. В музее Шевченко раньше работала моя сотрудница и, когда я узнала, что появилась вакансия, пошла устраиваться. По первому образованию я модельер-закройщик, а второе уже – техническое. Работа в музее как раз дает ощущение востребованности, возможность быть в обществе, появляется жизненный смысл.

Я не скажу, что все смотрители разбираются в искусстве, но мы продолжаем учиться, ведь если есть внутреннее желание здесь работать, должен быть и интерес к искусству. Я сама родом из Беларуси, потому о Тарасе Шевченко знала не больше, чем преподавалось в школе, а здесь открыла для себя многое. По инструкции нам не положено разговаривать с посетителями, и советуем обратиться к научным сотрудникам. Мы смотрим за экспонатами. «Экспонаты руками не трогать» чаще говорим детям. Среди посетителей много пенсионеров, майдановцев. Хочу отметить, что после Майдана у молодежи значительно вырос интерес к искусству, начали приходить к нам в вышиванках. Мы стали замечать, что люди готовятся прийти в музей. Я даже своих родственников и приятелей приводила.

Больше всего мне нравится первый автопортрет Шевченко в 1840 года. У нас здесь и современное искусство выставляют. Я положительно к этому отношусь. Молодежь сейчас настолько развита. Я вот смотрю на работы молодых художников, – с каким они смыслом!

Нацмузей на Грушевского

Смотрителями в музеях работают в большинстве своем женщины. Говорят, у них больше терпения, ведь 8 часов необходимо быть на рабочем месте. Администратор в Национальном художественном музее Украины вспоминает, первые три месяца было очень тяжело, даже по 60 раз в день читала «Отче наш», но потом втянулась. Тем не менее, одного мужчину-музейного смотрителя удалось встретить именно в НХМУ.

Виктор Николаевич, 4 года в музее

Фото: Катя Куницкая

Я 15 лет проработал водителем у бизнесменов. Сейчас я уже в таком возрасте, что никто никуда не возьмет, поэтому пришел работать в музей. Это не только работа – здесь отдыхаешь, встречаешь разных людей.

Мы хоть и не имеем права давать информацию как экскурсоводы, но, думаю, разбираться в искусстве должны. Мне нравятся картины Николая Пимоненко: ближе более классические работы. У меня два любимых зала в музее – шестой и седьмой на первом этаже. В мои обязанности входит проверять билеты, отвечать на некоторые информационные вопросы из разряда: сколько залов, какая сейчас проходит выставка, а также следить за порядком. Приходится делать замечания, когда разговаривают по телефону или заходят с рюкзаками, водой.

Очень часто напоминаем – «экспонаты руками не трогать». К примеру, вот картина Айвазовского. Здесь подписано, кто автор, но человеку все равно хочется потрогать. Но краски же натуральные и они осыпаются, также нельзя фотографировать со вспышкой. Как только открылась выставка «Межигорье», начали приезжать со всех уголков Украины, из многих областей. По две тысячи в день приходили. Была еще выставка «Нормандия в живописи» года два назад, так тогда даже больше посетителей было. Тяжело было, ведь у каждого посетителя свой характер.

Татьяна Иосифовна, 8 лет в музее

Фото: Катя Куницкая

По профессии я инженер-механик, работала в Киевском объединении реле и автоматики. Наша промышленность фактически умерла, и сейчас от завода осталась только вывеска. Работы не стало, я и пришла в музей.

Наша должностная инструкция не требует от нас разбираться в искусстве. Но поскольку работа связана с людьми, то хоть минимально знать что-то нужно. Я бы не сказала, что получила второе образование, но багаж знаний пополнился. Ведь если разговариваешь с научными сотрудниками, понимаешь: их знания во много раз глубже.

Очень часто приходится говорить «экспонаты руками не трогать». К сожалению. Это уже на уровне инстинкта, хотят потрогать, как маленькие дети. Бывает, что еще люди хотят к иконам приложиться, поцеловать. А что же делать, нужно посетителей воспитывать. Сейчас очень много людей приходит. На «Межигорье» - до ста человек в день, а сразу после открытия тысячные потоки стояли.

Сказать, что я сильно люблю современное искусство, трудно. Понимаю, что искусству, как и любой отрасли, нужно развиваться и, возможно, современные работы молодых художников провоцируют искусство на развитие, но классика мне ближе. Хотя и она бывает разной. Я люблю работы С.Васильковского, Н.Пимоненко, С.Святославского, в большинстве своем нравятся бойчукисты.

Музей - это моя жизнь. С возрастом понимаешь, что надо быть вовлеченным в поток жизни, и работа дает такую возможность.

Вера Герольдовна, 4 года в музее

Фото: Катя Куницкая

Я работала в СБУ и вовсе не планировала, что буду работать здесь. Уйдя на пенсию, я просто искала работу поближе к дому. У меня были совершенно другие интересы, взгляды. Ранее я не знала художников, была, как говорится, из другой оперы. Я не специалист, но, наслушавшись за три года наших экскурсоводов, могу провести экскурсию в своем зале. Это мое личное развитие. Но все же, я не могу общаться с посетителями, ведь неумышленно могу дать ложную информацию. По сути, я осталась зрителем, но какие-то вещи уже могу понять. Конечно, можно прийти и просто отсидеть и получить зарплату, но это не обо мне.

В первую очередь, в мои обязанности входит следить, чтобы никто не повредил картины. Бывают случаи, когда приходится говорить «экспонаты руками не трогать». Многие хотят потрогать, даже не с целью навредить, а чтобы прикоснуться к прекрасному, тронуть картину, которую 100 лет назад написал Мурашко… Мне нравится его работа «Прачка». Я чувствую солнце на этой картине, мне нравятся контрасты цветов. А современное искусство не мое.

Молодежь очень часто приходит. Ходят сюда на свидания. Бывает, частенько сидят, целуются. Когда пришла работать в музей, мне казалось, здесь более застывшее время. Это неправда. У нас работает очень много молодежи, проходит много различных мероприятий для детей. Есть и постоянные посетители, которые ходят многие годы.

Галина Афанасьевна, 9 лет в музее

Фото: Катя Куницкая

Ранее я работала в музее Шевченко. Там начался ремонт, и я перешла сюда. По образованию я - технолог вычислительных машин. Моя мама работала в библиотеке, и мне казалось, что библиотека, театр и музей – это нечто невероятное.

Мой день начинается с того, что я проверяю, все ли в порядке в моем зале. Затем я принимаю работы у старшего научного сотрудника, который в тот день дежурный по музею. Мы ему полностью подчиняемся. Есть экспозиции спокойные, а бывает, и не присядешь за день, когда по 2 тысячи людей приходит, как на Пиросмани. Проходила еще выставка, посвященная Латвийской революции. Здесь плазма стояла и каждые 30 минут показывали, как умирал латвийский журналист. Очень тяжело, но нужно, чтобы люди знали.

На современное искусство люди реагируют по-разному. Есть те, кто пришел, глянул, ушел, а бывают и очень заинтересованные. У меня последний зал, и все хотят выразить эмоции. Я могу лишь выслушать и улыбнуться, но общаться – нет.

Достаточно часто приходится напоминать «экспонаты руками не трогать», но если говорить с улыбкой и вниманием, то люди понимают.

Я вот поднимаюсь по нашим ступенькам, и у меня в душе что-то ёкает. Я благодарю судьбу, что в конце жизни попала в этот храм.

Русский музей

А вот смотрители Киевского национального музея русского искусства могут похвастать историями о необычных посетителях. Рассказывают, что приходят иногда посетительницы «все в перьях, как с бульвара Круазетт». Помнят и иностранцев, приезжавших на Евро-2012. Они пропускали матч, коротая время с картинами Шишкина. Бывает, и вовсе едут, лишь бы на Репина посмотреть. Ведь, по словам сотрудников, так, как в этом музее и в Москве, русское искусство больше нигде не представлено.

Елена Макаровна, 3 года в музее

Фото: Катя Куницкая

Я бывший инженер-конструктор. Тяжело на пенсии сидеть дома. Спасибо что берут пенсионеров. Думала первый месяц не смогу, уйду, но втянулась и осталась. Работа требует, прежде всего, внимания, терпения и выносливости. Эффект замкнутого пространства чувствуется, однако ко всему привыкаешь, особенно если любишь живопись, это спасает.

Мы должны работать на опережение. Довольно часто говорим «экспонаты руками не трогать» и это неприятно. Уже вырабатывается чутье. Я смотрю, кто заходит, слышу, как себя ведут в других залах, и готовлюсь. Я могу много знать, но у меня нет печати, я не научный работник, поэтому лучше сказать, что не знаешь ничего. Люди иногда не понимают, что ты не экскурсовод.

Многие ходят по абонементам, приводят детей. У меня посетители делятся на категории: есть «невесты», они приводят иностранных женихов и демонстрируют свой интеллект, есть бабушки с внуками, есть прохожие, ходят вплотную мимо картин и не замечают.

Мне нравится маленькая работа Репина «С.М. Городецкий с женой». В ней есть настроение. А ведь Репин писал ее левой рукой, будучи парализованным. Люблю также Поленова, он мне ближе, чем Шишкин по внутреннему содержанию.

В музее нет ни одного монотонного дня. Попадаются иногда такие люди – воспоминаний хватает на весь день. Как-то приходил четырёхлетний ребенок - читал Лермонтова. Он знает 16 художников и их произведения - какое-то божественное существо. Была когда-то еще бабушка, которая ходила по музею босиком, а потом остановилась, перекрестилась, и только потом обулась и ушла. Вот таких посетителей нужно хоть раз увидеть.

Катя Куницкая Катя Куницкая , Журналист