ГлавнаяЭкономикаГосударство

Иван Угляница: "Банки — это как оружие массового поражения"

Финансовый аналитик Иван Угляница последние два года работал директором инвестиционно-банковского направления азербайджанского PASHA Bank, а перед этим пять месяцев в Нацбанке в 2015 году. Большую часть своего карьерного пути Иван прошел в структурах харьковского олигарха Александра Ярославского, в частности, управлял портфелем ценных бумаг в DCH Investment Management. Первыми местами работы Ивана были Райффайзен Банк Украина и аудиторская компания Grant Thornton Ukraine. Иван Угляница получил высшее экономическое образование в Киевском национальном экономическом университете в 2003 году, а в 2014-2016 – диплом MBA в The University of Chicago Booth School of Business (США). В интервью LB.ua он рассказывает о своем видении ситуации в экономике Украины.

Андрій Яніцький Андрій Яніцький , редактор економічного відділу LB.ua

Иван Угляница
Фото: Александр Рудоманов
Иван Угляница

Недавнее размещение 15-летних долговых бумаг Украины на внешних рынках - это "зрада" или "перемога"?

Я бы не упрощал настолько этот вопрос. Позитив в том, что воспользовались хорошей конъюнктурой на рынках, и получили хороший объем, срок и цену. Но нельзя сказать, что это что-то особо выдающееся – за последнее время таких высокорисковых и «длинных» размещений мы видели немало, и рынок их бодро проглатывал: Беларусь, Таджикистан, Египет, Ирак, Украина. Также с тактической точки зрения правильный шаг – «удлинение» общего долга, поскольку на ближайшие годы приходится большой объем выплат, а у Украины такого ресурса нет, да и, скорее всего, такой положительный тон на рынках может закончиться в какой-то недалекой перспективе. Да и с финансированием МВФ, видимо, будет все сложнее.

С другой стороны Украина как не имела бюджетной, финансовой, долговой, экономической политики, так ее и не имеет. Государство продолжает жить не по средствам, наращивает долги со всех сторон (внутренний, внешний), наращивает непродуктивные расходы и обещания. И такая политика продолжается уже 27 лет – хронического роста долгов, девальваций, инфляции и упадка. Ведь даже после дефолтов и реструктуризаций Украина, по сути, выходит только с еще большим долгом каждый раз. Мы, как Греция с Аргентиной, которые упали и не отжались, причем падаем постоянно.

Да и возвращаясь к этому заимствованию – да, благоприятные рынки помогли относительно дешево привлечь деньги, если говорить с точки зрения спредов и так далее, но будет ли возможность рефинансировать потом этот долг, либо заплатить его? Ведь что такое гривна на горизонте 15 лет? Её просто нет там, по большому счету, с такой политикой и в этой системе координат. За последние 15 лет гривна потеряла относительно доллара 80% стоимости. Поэтому в таком режиме – это просто накопление долгов и нагромождение проблем, которые в будущем необходимо будет решать, и масштаб проблем будет еще больше. Правда, слова “будущее” нет в нашей политике.

Фото: пресс-служба НБУ

Вы проработали в НБУ всего пять месяцев в 2015 году. Почему не задержались там?

В целом, закончил ту часть проекта, на которую приходил – стресс тесты первой десятки банков - поделился своим опытом, наверное, что-то увидел интересное и для себя. Надеюсь, что это сотрудничество было взаимовыгодным, как говорится. Плюс, ко времени прихода на проект я уже дал обязательства по новому проекту, который звал, поэтому здесь заранее оговорили временные рамки и рамки по задачам, которые необходимо выполнить. Да и работа в госструктуре подразумевает значительное количество политики, что тоже накладывает свой отпечаток и требует определенных качеств, скажем так.

Наверняка Нацбанк и до 2014 года проводил стресс-тесты и видел проблемы в разных украинских банках. Но ничего не делалось.

Такая была политика. Все как-то решали свои проблемы.

То есть каких-то общих процедур не было?

Общих процедур вообще для банков нет, потому что каждый банк — отдельный кейс. Да, есть регулирование, банк может нарушить правила и получить штраф. Но чтобы закрыть банк, либо потребовать его докапитализации должно случиться что-то из ряда вон выходящее.

Банки — это как оружие массового поражения. Взять даже наш Михайловский — очень много людей разместили депозиты на финансовой компании вне баланса банка. И это сразу же создало определенный политический фон. Государству пришлось выплачивать эти вклады, хотя с юридической точки зрения этого можно было не делать.

Или пример из Италии. Когда в ЕС приняли закон по bail in — конвертации долговых бумаг банков в капитал в случае их банкротства — Италия выступила против. Оказалось, что там очень много простых людей вкладывали деньги в субординированные долговые бумаги банков. И с политической точки зрения эти облигации трудно было списать, хотя во всех других случаях это делается чуть ли не в первую очередь.

В России тоже есть такие примеры. Например, поддержка банка Пересвет, который принадлежит РПЦ. И так во всем мире, по большому счету.

Акция вкладчиков банка Михайловский
Фото: Александр Рудоманов
Акция вкладчиков банка Михайловский

С украинским Приватбанком такая же ситуация? Было бы выгоднее закрыть, а не национализировать?

На этом банке было завязано много расчетов, малый и средний бизнес через него работает. Другие банки не смогли бы быстро подхватить эту структуру, объемы, расчеты и так далее. Айтишная часть в Привате сильная. Не только сам процессинг, но и документооборот, обработка операций, обработка платежей. Этому не было замены.

Насколько гладко прошла национализация, на ваш взгляд?

По моему мнению, государство сильно спешило. Такое ощущение, что было политическое давление сверху, из Администрации президента. Многие вещи абсолютно непоследовательны и противоречивы: списания отдельных частей обязательств без логического объяснения, например, и так далее. Сейчас по этим всем решениям государство имеет очень слабую юридическую позицию, как мне видится, и это обернется дополнительными расходами госбюджета.

Но проблемы в банке были на самом деле?

Были, конечно, как и у всех других банков. Проблема, скорее в диаметрально противоположном взгляде на состояние банка и его кредитного портфеля в первую очередь. Со стороны собственников Привата, видимо, проблема выглядела не настолько серьезной, либо они считали, что кризис можно пересидеть и стоимость портфеля восстановится. Позиция же государства была, что банк уже умер. Такое часто бывает в бизнесе между продавцом и покупателем, особенно в стрессовых ситуациях, когда у сторон абсолютно диаметрально противоположное видение стоимости актива.

НБУ в своих отчетах говорит, что сейчас около 60% кредитов в банковской системе не обслуживаются. Это очень много, если говорить в общих мерках. И я думаю, что в Привате была примерно такая же ситуация, как в среднем по рынку, но не 100% практически, как сейчас говорит государство и к чему подводит публику. Скорее, «обнуление» портфеля стало следствием национализации и, вероятно, каких-то договоренностей между первыми лицами государства и частными акционерами банка, в результате которых кредитный портфель был трансформирован таким образом, что новые «внешние» собственники (государство, Приватбанк) не могут получить доступ к активам, которые стояли за кредитным портфелем изначально.

Фото: Сергей Нужненко

Экс-топы Привата в своих блогах обвиняли НБУ, который изменил правила игры на рынке.

Скорее, изменился подход к трактовке старых правил. Формального выполнения требований стало недостаточно, стало необходимо реальное выполнение требований. В целом, ранее выполнение формальных требований позволяло банкам рисовать капитал, а центробанку делать вид, что все хорошо и он как бы держит руку на пульсе. Что с каждым новым падением банка(ов) в кризис, или не в кризис только подтверждало этот факт. Например, банки могли «нагонять» под кредит обеспечение, рисовать его оценку, либо делать перекредитовку компаний по цепочке, делая вид, что кредит обслуживается, либо для повышения его стоимости.

А Нацбанк с приходом нового руководства, свежих кадров и при поддержке МВФ смог несколько сместить свой фокус с чисто формального на реальный взгляд на вещи. И получилось, что Приватбанку, как и многим другим банкам, пришлось вливать очень много в капитал.

С другой стороны, как сказал ранее, я не согласен с тем, что сейчас говорит государство в лице различных чиновников и нового руководства Приватбанка, что якобы собственник украл все деньги и вывел их куда-то, что это была пирамида и так далее. Собственник мог кредитовать свой бизнес, но оценивать ситуацию слишком оптимистично. И когда кредит погашать не получается, поскольку бизнес не генерирует необходимых средств, а отток обязательств превышает возможности их рефинансирования либо поступления от активов, банк останавливается.

Подавляющее большинство банковских дефолтов – это недооценка рисков либо слишком высокая их концентрация, а не умышленные какие-то действия, мошенничества и так далее.

Можно было бы решить проблему с Приватом без национализации и ликвидации?

Сложно сказать – как говорится, история не терпит сослагательного наклонения. Я считаю, что это большая проблема и всей банковской системы, и НБУ, и вообще системы отношений в стране – когда в каких-то экстремальных условиях система не пытается искать новых решений, вариантов, а пытается двигаться в той же системе координат и тем же путем, который и привел эту систему к кризису.

Ни НБУ, ни сами банки либо их собственники не предлагали никаких новых решений выхода из кризиса, никаких альтернатив. Фактически, банки и их акционеры были поставлены перед выбором – либо доливаете деньги в капитал (списываете часть обязательств), либо закрываем банк.

Фото: Сергей Нужненко

Но могли быть другие варианты. Например, собственник заводит деньги на депозит, а НБУ учитывает его как эквивалент капитала в течение нескольких лет. За это время собственник чистит банк, показывает его реальную стоимость, постепенно пополняет капитал из других источников. По истечении срока депозит возвращается или конвертируется в капитал банка. При этом без продажи на межбанке, чтобы не возникало валютного риска для собственника.

Поскольку никаких других вариантов не было, доверия между банками и регулятором не было, собственники многих банков предпочли вывести все залоги, все деньги, добить банк. Собственники банков так отреагировали на политику НБУ, сказали регулятору «до свидания». Можно сказать, что с точки зрения отношений в системе (в стране) – это, наверное, было оптимальным решением для собственников банков. Но это, по моему мнению, привело к намного более сильному сокращению балансов всей системы – банков, предприятий, которые держали свои деньги там, частных вкладчиков, и, вероятно, значительно усилило кризис.

Как развивается Приват после национализации?

Мне кажется, что сложно говорить о развитии в этом случае, скорее – это постепенная деградация и превращение банка в заурядный госбанк. А в плане прибыли и капитала - это бездонная дыра. Можно рисовать убытки бесконечно, что мы и видим, и не только на примере Приватбанка, опять же,вообще все госбанки такие. Ребрендинги всякие будут проводить, стратегии заказывать, тратить деньги налогоплательщиков.

То есть госбанки — это предприятия по переработке денег попросту?

Абсолютно верно. И с Приватом такая же история. Сейчас он еще похож по инерции на коммерческий банк, но ожидания пессимистические. Приват превращается в обычную государственную машину, которой эффективность не нужна.

Погодите, его же готовят к продаже?

Можно вспомнить, например, «подготовку» к продаже ОПЗ все эти годы. Которая ведет только к снижению стоимости и привлекательности актива. Приватизация госбанков - это нереально. Опять же, если мы говорим о существующей системе координат. А для ее смены предпосылок не видно, как мне кажется.

Фото: Александр Рудоманов

А если не весь банк, а долю международной организации?

Это уже более реалистично. Вариант постепенной продажи может работать. Либо продажи какой-то части бизнеса. Но не думаю, что это сильно поможет в дальнейшем продать тот или иной госбанк стратегическому инвестору, либо крупному независимому «портфельщику». Междунарожные организации, такие, как ЕБРР, например – это все-таки часть политики, и их приход свидетельствует, скорее, о проблемах в системе, чем о ее здоровье и положительных перспективах.

Идея создания «плохого банка» для токсичных активов вам не нравится?

Эти идеи обсуждаются еще с прошлого кризиса, периодически проходят и различные попытки создать такой банк, либо фонд, либо пул активов. Опять же, в существующей системе отношений в государстве Украина, это всего лишь очередная надстройка для освоения государственных денег, денег налогоплательщиков. В любом виде такой банк, такая идея не может здесь работать в этих условиях – пример Родовид банка, пример работы госбанков и многих коммерческих банков, пример работы НБУ по возвращению своих кредитов говорят о том, что это не работает.

Нет базы, на которой существование таких структур могло бы быть здесь оправдано – нет ни судебной, ни правоохранительной систем, ни системы правосудия вообще. Тем более, что по подавляющему большинству активов поезд очень давно ушел, еще во времена прошлого кризиса 2008-2009.

Поэтому такие плохие госбанки, либо госфонды по управлению плохими активами – это просто очередные кормушки и черные дыры в госбюджете, через которые государство все больше проникает в карман налогоплательщиков.

Вообще госбанки нужны или нет? Возможно, есть какие-то общегосударственные функции?

Во время кризиса государство приобретает дополнительное влияние в экономике, потому что остальные субъекты занимают выжидательную позицию, сворачивают балансы, активность. Государство пытается поддерживает спрос. Но в итоге, мне кажется, это создает еще большие проблемы в будущем. Да, государство тушит пожар сейчас, но перекосы в экономике остаются, и следующий пожар будет еще больше.

Еще одна проблема с госбанками в Украине — коррупция и политическое влияние. Почти все госбанки поделены между группами влияния. И, понятно, они кредитуют проекты, связанные с этими людьми и их бизнес-партнерами.

Фото: Сергей Нужненко

Похоже, что Ощадбанк — квота Народного фронта, потому что Андрей Пышный — друг Арсения Яценюка. А Укрэксим — квота БПП, руководителя банка Александра Гриценко еще до назначения в прессе связывали с Петром Порошенко. А вот Укргазбанк и Приватбанк, кажется, не имеют политической окраски?

Не могу ничего сказать об Укргазбанке, а Приватбанк стал государственным только-только, к тому же там пока что «черная дыра». Сказать, что банк будет сейчас кого-то кредитовать... Пока что это вотчина топ-менеджмента банка. Уже были сообщения о крупных тратах банка на пиар, еще на какие-то вещи. Это частая история в госбанках. Банки могут никого не кредитовать, но при этом относиться к деньгам очень расточительно. Это же «ничейные деньги». Банки – это ведь не только кредиты и инвестирование чужих денег в «свои» проекты, это еще и операционные расходы, закупки, различные бытовые радости – практически бесконечные источники денег для их «бенефициаров». А если вдруг траты станут сильно превышать поступления (например, от депозитов), то на выручку прийдет государство, которое просто запустит руку в карман налогоплательщика.

Бывшая корпоративная секретарь Приватбанка уже писала, какого уровня там зарплаты.

Они могут устанавливать себе высокие зарплаты, законодательных ограничений, насколько я понимаю, нет.

Но даже операционные расходы банков должны приносить результат. Развитие персонала, повышение эффективности. Однако, чаще всего это «вещь в себе». Расходование денег, как самоцель.

Укрпочта сейчас также хочет расширить спектр финуслуг, против чего резко выступают банки.

Они пошли по пути принятия специального закона для создания почтового квазибанка. Но в их аргументах масса противоречий. С одной стороны, они говорят, что будут на этом зарабатывать. С другой стороны, говорят, что пойдут в самые мелкие села, где никаких банков нет. Но на чем зарабатывать? Там у людей только пенсия тысяча-полторы, вряд ли эти люди будут карточками за хлеб в местном сельмаге платить. Ну и непонятно, почему почта не может быть провайдером услуг уже существующих банков за какое-то вознаграждение. Почему нужно обязательно принимать специальный закон под Укрпочту? Там масса противоречий в том, что почта называет бизнес-планом банка.

В истории Украины уже был Почта-банк, который толком и не работал. В итоге его поглотил банк Аваль.

Мне такие заявления кажутся шапкозакидательскими. Они еще не отладили, собственно, работу самой почты, а уже собираются доставлять посылки дронами, электромобилями. Обычная маниловщина, на мой взгляд.

Желание дополнительно использовать большое количество отделений понятно. Но следуя этой логике завтра свой банк может захотеть, например, Укрзализныця.

У них уже был «Экспрессбанк», который очень быстро перекочевал в частные руки, работая во многом на ресурсах Укрзализныци. То есть типичная история – прибыль себе, убытки государству. Можно вспомнить и муниципальный банк "Хрещатик" в этой связи, например. Или банк "Украина", который хоть и не принадлежал государству формально, но, по своей сути, скорее, был таковым.

Фото: Макс Требухов

Последняя тема, наверное, про репрофайлинг. Нацбанк и Минфин долго договаривались о перевыпуске государственных долговых бумаг на новые даты, чтобы выплаты по ним были более-менее равномерными. Но так и не договорились. В чем там главное противоречие?

На Западе подобные вещи вообще не обсуждают — это табу. Если ты взял деньги в долг, то ты должен их вернуть. Все эти манипуляции с госдолгом расчищают путь для печати все новых и новых денег, а это раскручивает инфляцию.

Правительству нужны деньги то на докапитализацию госбанков, то на шахты, то на дороги, то на повышение пенсий. Нет осознания, что мы живем не по средствам.

Нельзя договариваться о репрофайлинге государственных долгов и одновременно наращивать долги по тому же невозмещенному НДС и так далее. С такой политикой новый долг очень быстро превысит старый, сколько ты условия займов не переписывай. Даже если привязывать выплаты к темпам инфляции, как хотел Нацбанк. (В апреле минфин запустил электронный реестр возмещения НДС, благодаря чему долг перед бизнесом начал сокращаться, - ред.)

Репрофайлинг по нерыночным условиям как бы говорит, что никаких ограничений нет, никаких стопов и поворотов. Нет денег — напечатали. Не можем заплатить по долговым бумагам — выпустим другие бумаги на другой срок.

Можно ли сказать, что репрофайлинг — это скрытый дефолт по внутренним обязательствам?

Да, по сути это списание 50-60% номинала облигаций. Там идет речь о репрофайлинге на 30 лет, но прогнозы по гривне на таком сроке делать бессмысленно, гривны, как денежной единицы, представляющей собой хоть какую-то стоимость вообще нет на таком временном горизонте. Какие могут быть ставки, какая инфляция, какой курс на таком длительном отрезке— можно только гадать. Это абсолютно нерыночная сделка, даже, если местами ставка привязывается к инфляции

Андрій Яніцький Андрій Яніцький , редактор економічного відділу LB.ua