Все публикацииПолитика

​Почему они нас бьют

Последнее по времени – но отнюдь не по ожесточенности – избиение журналистов под Киево-Святошинским судом позволяет говорить о планомерной “зачистке” территории от всех, кто мог бы рассказывать правду о происходящем в стране. Избиение журналистов на Банковой, зверская расправа над Таней Чорновол, теперь вот новый кошмар – и мы прекрасно понимаем, что все это отнюдь не может быть случайностью. Если в других странах крик “я журналист!” во время массовых акций позволяет уберечься от агрессии специальных подразделений, то в Украине он сегодня служит дополнительным стимулом для проявления агрессии – то есть мы можем иметь дело с инструктажем, который требует быть жестокими именно с представителями нашей профессии.

Фото: Александр Ратушняк

На вопрос “почему?” ответить не очень сложно – потому что Янукович. С самого первого дня после победы кандидата Партии Регионов на президентских выборах было сделано все возможное для маргинализации информационного пространства и зачистке его по российскому образцу. В этом смысле власти удалось многое. Были прибраны к рукам олигархические телеканалы, выкуплен ряд популярных изданий и интернет-ресурсов. В результате “большая” украинская журналистика делится на три группы.

Первые две из них, собственно, никакого отношения к журналистике вообще не имеют. Одна – это откровенная обслуга власти, которая даже и не скрывает своего искреннего желания угодить тем, кто заказывает музыку. Эти люди опасны даже не тем, что служат действующему президенту и его окружению, а тем, что с таким же рвением будут служить следующему, обличая его предшественника с тем же пылом, с которым они его восхваляют. Для этих людей журналистика – разновидность банковского дела или первой древнейшей профессии, проявлять к ним какие-либо претензии бессмысленно, потому что какие-либо нравственные начала в них атрофированы по определению. В будущем расстаться с ними можно будет только в случае, если новая власть не захочет принимать услуги беспринципных и дикредитировавших себя людей, а сами журналисты поймут, что важно блюсти честь своего цеха и не воспринимать тех, кто эту честь топчет, как коллег.

Вторая группа сложнее по своему составу и обличью, так что даже установить ее состав не такое уж простое дело. Эти люди – провокаторы, внедренные в относительно еще объективные и оппозиционные СМИ. К счастью, события последних недель заставили многих из них продемонстрировать, с кем они на самом деле сотрудничают и какова цена их профессиональным качествам. Но эти люди для общества опаснее всего, так как они – главное орудие власти. К откровенной обслуге мало кто прислушивается, а вот провокатор – любимое орудие власти. Но – подчеркнем – власти размышляющей. А в последние недели власть перестала размышлять и вся стала “Беркутом”. А кто не “Беркут” – тот уже и не власть.

Фото: Макс Левин

Прибавилось еще одно обстоятельство, о котором нужно говорить в полный голос: Украина стала оккупированной страной. Да, именно оккупированной, потому что договоренности Путина-Януковича привели к самой настоящей экономической оккупации страны. Поэтому власть и стала слушать уже не саму себя или изобретательных советников из собственных рядов, а российских “креативщиков”. Поэтому из телевизора на нас полезли пророссийские горе-эксперты и прочая ненавидящая Украину шушера. Поэтому Виктор Медведчук, как в старой песенке, под которой уже разок оккупировали Украину, из ничего вмиг стал всем.

Ну а любимое российское занятие – это дискредитация и уничтожение честных журналистов – той третьей, а на самом деле единственной профессиональной группы, которая у нас еще осталась. Ничего, что эти журналисты и так уже фактически маргинализированы, ничего, что им, в отличие от обслуги и прислуги, остались лишь интернет-издания, интернет-телеканалы и социальные сети: страх Москвы перед правдой так велик, что она сумела окончательно заразить этим страхом Киев. Потому-то они нас и бьют – потому что из России советуют. Ну и самим, конечно, очень нравится – потому что воспитаны исключительно в понимании политики как грубой силы, а не ответственного диалога.

В этом сценарии, однако, есть небольшой изъян. И связан он с тем, что Украина на самом деле не Россия. Дело не только в другом состоянии общества и фактическом дистанцировании власти от страны, которой она пытается управлять. Дело в отсутствии энергоресурсов.

Путинская зачистка журналистики и превращение ее в послушную и недалекую обслугу маразматичной государственной машины была связана с повышением цены на энергоресурсы. Да, обмен прав на деньги – это пошло. Но в России именно это и произошло, по крайней мере в Москве, всегда бывшей центром демократических настроений. Поэтому дело даже не в том, что россияне доверяют обслуге, а в том, что их не интересует политика. И это – закон любого авторитаризма: если ты хочешь врать гражданину, которого обворовываешь, по крайней мере поделись с ним частью награбленного. Не забирай все.

Фото: EPA/UPG

У украинского руководства таких возможностей просто уже нет. Фактически наша страна живет на российские дотации, которые придется отдавать. Занимать у России деньги до бесконечности не будет возможностей даже не потому, что Кремль не захочет их давать, а потому, что новых миллиардов просто не будет: российская экономика и сама входит в полосу предсказанной еще несколько лет назад стагнации, из которой еще несколько десятилетий не будет выхода. Поэтому можно сколько угодно рассказывать по телевизору про замечательную жизнь и гениальную власть, но холодильник расскажет украинцам правду с жесткостью, не сравнимой с комментариями самого радикального из оппозиционных политиков и самого честного из журналистов. У власти нет никаких шансов удержать экономику страны от краха и это косвенно признал даже Николай Азаров, когда после нескольких лет сказок про улучшение жизни заявил, что российская помощь спасла нашу страну. Но мы же понимаем, что не спасла, а просто оттянула крах.

Поэтому никакого практического смысла в расправе над честной журналистикой нет – если только не считать практическим смыслом садистское удовлетворение, с которым совершаются избиения, акции устрашения или компрометация тех, кто не лжет. Власти нужно понять, что у нее просто нет денег на диктатуру. Да, можно оставить страну без журналистики, но нельзя оставить ее без экономики.