Все публикацииПолитика

Экс-губернатор Донецкой области Владимир Щербань боится за свою жизнь

Свидетельствовать он начал лишь после заявления сына убитого.

Экс-губернатор Донецкой области Владимир Щербань боится за свою жизнь
Фото: nbnews.com.ua

Экс-губернатор Донецкой области Владимир Щербань, располагая информацией об угрозе жизни нардепу Евгению Щербаню, не обращался в правоохранительные органы, поскольку опасался за свою жизнь.

Об этом он заявил во время дачи показаний, отвечая на соответствующий вопрос защиты, передает корреспондент LB.ua.

"Не обратился в органы, так как понимал, что это будут последние мои слова, сказанные в правоохранительных органах", - заявил Щербань, обратившись к защитнику Юлии Тимошенко Александру Плахотнюку: "А вы - самоубийца?".

Судья сделал свидетелю замечание, защитник отметил, что свидетель должен отвечать на вопросы, а не задавать их.

"Я - не самоубийца. Что, я выйду на площадь и все это буду рассказывать? - Щербань развел руками после долгой паузы. После убийства Щербаня он также ничего не рассказывал, поскольку боялся за свою жизнь.

"Почему вы не сделали заявление в 2001 году? Ведь Тимошенко была в тюрьме, а Лазаренко в Америке?", - обратился к свидетелю защитник.

"В какой тюрьме? - удивился Щербань. - Я не чувствовал, что меня услышат". Однако добавил, что все, что знает, рассказал "американцам, когда просил политическое убежище". И что после прихода к власти Виктора Януковича в 2010 году он также не заявлял ни в какие органы.

"Меня вызвали в прокуратуру после того, как прозвучало заявление Руслана Щербаня. Там начала задавать вопросы по сути, я начал отвечать. До этого мне никто вопросы о смерти Евгения Щербаня не задавал", - отметил свидетель.

Вместе с тем, он добавил, что и сегодня чувствует опасность, поскольку "много знает".

"Они (угрозы, - ред.) и сейчас есть. Я очень много знаю. Реальных фактов угроз нет, но не комфортно себя чувствую", - отметил Щербань.

При этом свидетель отрицает, что ему угрожают или делают какие-то предложения. Также он признал, что покушений на его жизнь не было.