В живописи и литературе существует немалое количество настоящих шедевров на библейские сюжеты, которые сохраняют их метафизику, чрезмерность и, поверхностно говоря, удается такое этим искусствам благодаря тому, что воспринимающий может вместить туда что-либо от себя, свои личные переживания. Кино, как известно, требует точную визуализацию образа, воссоздание личности в тончайших подробностях и в ее динамике.
Вся совокупность личности интерпретирована режиссером и подана актером и некуда деться от наличествующей реальности. Это проблема любой экранизации, но что делать, если сам оригинал представляет собой некий совершенно другой уровень?
Читайте такожВ Болливуде снимут кино о детстве Христа
Просмотрев некоторые известные фильмы, где главным действующим лицом является Сын Божий, можно подивиться тому, настолько образ Его оказывается «уплощенным» на экране, как исчезает что-то наиболее важное, значительное. По сути, в большинстве этих фильмов перед нами растерянный человек, проповедник-мудрец-добряк (такого часто малюют на брошюрах миссионеров), слова этого человека невыразительны и он как будто сам не понимает, как все это произошло. Только и остается гадать, как за ним народ-то пошел, с чего бы, собственно? А режиссеры в свою очередь как бы предлагают поверить на слово. Будь то «Страсти Христовы» Гибсона - совершенно жуткий, нацеленный исключительно на зрелищность: и все будто уразумели «как?», но совершенно невнятно было доведено «зачем?», «за что?» и все превратилось в одну сплошную и необоснованную пытку, притом по обе стороны экрана.
Будь то «Последнее искушение Христа» Скорсезе - невнятная драма, посредственно разыгранная голливудскими артистами где-нибудь, вероятно, среди прерий Оклахомы. Будь то «Евангелие от Матфея» Пазолини - по-моему, более удачная, но с серьезными оговорками: юноша, который чеканит слова, невыразительно, «смазано» представлены евангельские сюжеты. Все эти фильмы в той или иной степени роднит неубедительный образ Христа и некая общая невыразительность.
Читайте такожВатикан с человеческим лицом
Так возможно ли представить Его вне иконописи и Евангелие? Как Он держал Себя, Его манера говорить, тональность, тембр голоса, Его жесты, движения (спокойные или же порывистые?) и т.д. Да, это все возможно. Другое дело – нужны ли вообще такие детали? В искусстве – да, в христианстве – нет. Писание скупо на какие-либо детали оттого, как говорят мудрые, что все сосредоточенно на главном. Но коль уж смотреть на образ Христа с точки зрения того, что необходимо для кино, нельзя не заметить, насколько веские Его слова, какая выверенность каждого шага, какое понимание Своего пути, назначения от начала до конца, какая сдержанность и цельность - вот то, по моему мнению, чего не достает в кинолентах на евангельские мотивы. Да и, казалось бы, живопись – какое подспорье! - но и здесь режиссеры как будто и не знают о ее существовании.
Нисколько не отрицаю вышеуказанные фильмы: каждый из них, так или иначе, выражает определенное виденье, какую-то грань Христа и попытки - эти и дальнейшие - чрезвычайно интересны. Но ни один из этих образов не явился более-менее полноценным, да и возможно ли это? В конце концов, в образе Христа есть та грань, которую невозможно экранизировать, грань, за которой начинается невыразимое.
Я уклонюсь от темы, если скажу, что эталоном для меня в данном случае является «Причастие» Бергмана. Этот небольшой киношедевр о священнике, который утратил веру, говорит о Крестном пути, больше, чем любой другой фильм с наглядным демонстрированием «страстей» и стенаний. Только такое опосредованное или аллюзивное воплощение на экране художественно оправданно и убедительно, и этому действительно веришь и только это действительно «работает».