Все публикацииПолитика

Апология многовекторности

О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут, Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд.

Редьярд Киплинг, «Баллада о Востоке и Западе»

Олеся ЯхноОлеся Яхно, журналист

Вынесенные в эпиграф слова – расхожая цитата, используемая по самому разному поводу. Как правило, только эти две строки применяются в том или ином контексте и мало кто знаком со всем стихотворением. Хотя на самом деле суть баллады – прямо противоположна эпиграфу.

Публичная пропаганда и дискуссии о внешнеполитическом выборе Украины очень напоминают те самые строки баллады. Причем не только в контексте взаимоотношений со стратегическими партнерами, но и в контексте внутриукраинских интерпретаций мировой политики.

Между тем, сегодня мировая политика не сводится к дихотомии «друзья-враги», она – многовекторна и ситуативна. Одни и те же субъекты могут ненавязчиво дружить и в то же время мягко конкурировать или – откровенно враждовать. Равно как и единомышленники могут оказаться жесткими оппонентами, а идеологические враги – наоборот, союзниками. В этом смысле внешнеполитический успех Украины, во всяком случае в краткосрочной и среднесрочной перспективах, зависит не только от правильно сделанного стратегического выбора, но и от того, насколько украинские власти используют существующие возможности, ресурсы и механизмы в каждой отдельно взятой внешнеполитической ситуации.

I. Повестка

Фото: sled.net.ua

Взаимоотношения внутри треугольника «Россия-Украина-Запад» по мере приближения выборов-2015 вновь стали значимым фактором украинской политики.

При этом каждый из упомянутых субъектов действует как геополитический игрок, исходящий из своих прагматичных целей. Когда дело доходит до реальных проектов, ни одна из сторон не готова кому-то в чем-то уступать.

Пройдемся бегло по отдельным знаковым позициям.

Диалог Украина-ЕС. Критика евросообществом украинской власти на тему избирательности судебной практики не помешала оживлению украинско-европейского диалога. Февральский саммит обозначил некую позитивную перспективу для Украины в контексте возможного подписания Соглашения об ассоциации. Во всяком случае, на публичном уровне еврочиновники и представители украинских властей делают шаги навстречу друг другу и даже – синхронные «па». Помилование Юрия Луценко мотивировано, прежде всего, позицией европейских переговорщиков с украинской властью.

Шантаж Россия-Украина. Российско-украинские отношения, наоборот, зашли в тупик. Активизация украинских властей на европейском направлении, фактически – предложение выстраивать отношения между странами в контексте движения Украины в ЕС, вынудили российские власти еще больше ужесточить свои позиции. Это проявилось и в нежелании пересматривать газовый контракт от 2009 года, разве только если Украина вступит в Таможенный союз. И в том, что на создание трехстороннего газотранспортного консорциума Россия пойдет исключительно при условии монопольного контроля со стороны Кремля. Иначе объяснить требование к Украине выйти из Энергетической хартии нельзя.

Конкуренция Россия-Запад. За последние недели несколько ключевых событий определили фон отношений между Россией и Западом. Прежде всего, введение на Кипре по инициативе Германии налога на банковские вклады свыше 100 тысяч евро, под категорию которых попадает много российских вкладчиков. Российские власти, в свою очередь, провели массовую проверку иностранных неправительственных организаций, прежде всего немецких.

Второе событие – псевдо-задержание в США Романа Абрамовича. Падение стоимости активов олигарха, спровоцированное опубличиванием лживой информации, в данном случае имеет второстепенное значение. Показателен уже сам факт появления в информационном пространстве фальшивой новости про одного из главных российских олигархов. Фактически, это намек на то, что российский капитал в западной системе координат никогда не будет считаться легитимным.

Третье событие – визит в Москву главы Еврокомиссии Жозе Мануэла Баррозу в сопровождении пятнадцати еврокомиссаров и подписание «Дорожной карты энергетического сотрудничества России и ЕС до 2050 года». Документ предполагает, в частности, создание единого энергетического пространства, интегрированной сети инфраструктуры, открытого, прозрачного рынка. И хотя никакие другие документы подписаны не были и пока эти намерения - скорее декларации, чем реальные договоренности, такое внимание еврочиновников говорит о том, что масштаб переговорных позиций между Россией и ЕС– значителен.

Многовекторность Украины. Действующая власть, несмотря на евроинтеграцию как публичный стратегический выбор, де-факто пытается объединить все векторы. Прежде всего, в двух крупных проектных направлениях.

Фото: www.president.gov.ua

Первое направление – эта участие в двух зонах свободной торговли – уже существующей с СНГ и в перспективе (после подписания Соглашения об ассоциации) - с ЕС. Об этом прямым текстом уже заявил Леонид Кожара в Москве. Второй большой проект - трехсторонний газовый консорциум. Другое дело, что с учетом не совпадающих интересов всех трех его возможных субъектов, он – мало реализуем.

Киев по-прежнему вынужден балансировать между интересами разных игроков, проводя многовекторную политику: от Запада ему нужны кредиты, без которых страна не продержится, и легитимность украинских элит в глазах евросообщества; от России – адекватная ценовая политика на энергоносители и развитие экономического сотрудничества.

Задача Украины во всех внешнеполитических хитросплетениях - не растерять стратегический ресурс и умело им распорядиться. Выстроить свои действия так, чтобы тактические шаги, ориентированные на краткосрочный и среднесрочный результат, не противоречили стратегическим долгосрочным программам и целям государства.

II. Позиция

Использование слова «многовекторность» в украинском политическом лексиконе является моветоном. В общественном сознании это слово всегда имеет негативную смысловую нагрузку.

Такое восприятие проблемы сложилось из-за целого ряда установок.

Во-первых, Украина не выживет вне какого-либо интеграционного проекта. Как самостоятельный внешнеполитический субъект украинское государство не способно занять достойную нишу на мировом рынке распределения капиталов и услуг – потому что не обладает достаточным масштабом и ресурсами, необходимыми для геополитической субъектности.

Во-вторых, многовекторность якобы ничем хорошим для страны не закончится. Оба внешнеполитических стула, на которых пытается усидеть Украина, могут разъехаться, и мы провалимся в геополитическое небытие. Упустив свой евроинтеграционный шанс, наша страна навсегда будет потеряна для Европы. А затягивание с формализацией отношений Украины с Таможенным союзом приведет к потере интереса к нам.

Фото: EPA/UPG

В-третьих, фактор времени – один из важнейших для Украины. В общественном сознании активно насаждается мнение, что стране нужно как можно быстрее определиться в своих внешнеполитических устремлениях. Выбирать придется если не здесь и сейчас, то в этом году непременно. Потому что 2014 - предвыборный, а потом выборы. И почти никто не ставит вопрос: а надо ли так спешить?

Словом, считается, что многовекторность как практика 90-х изжила себя и теперь она мешает сделать следующий шаг на пути развития украинского государства.

Но так ли все просто?

III. Онтология

Восприятие понятия «многовекторность» за годы украинской независимости претерпело значительные изменения.

За весь постсоветский период мы наблюдали несколько стадий многовекторности, зависящих как от мировых трендов в целом, так и от уровня развития государств в частности.

После развала СССР все постсовесткие страны столкнулись с многовекторностью как с неизбежной формой внешнеполитического бытия.

Многовекторность на этом этапе была подчинена прежде всего становлению данных стран как независимых государств.

Россия «сбрасывала» территории, потому что не могла и не хотела их обеспечивать. А новые независимые республики стремились к тому, чтобы самостоятельно распоряжаться своими ресурсами. Национальные лидеры постсоветских стран автоматически воспринимали движение от России как путь к обретению самостоятельности. В этом смысле все структуры на постсоветском пространстве выглядели скорее как формальность, а не как действенные инструменты реального сотрудничества.

На следующем этапе развития новые государства в стратегическом смысле были заняты формированием основ идентичности, в тактическом – выделением базового внешнеполитического ресурса, обеспечивающего «выживаемость». Для Украины чуть ли не единственным таким ресурсом стало геополитическое положение.

Таким образом, начиная с середины 90-х и до середины 2000-х, многовекторность выполняла в Украине несколько важнейших функций:

  • способствовала налаживанию отношений со всеми геополитическими игроками;
  • снижала возможные потери от перекосов в сторону одного из векторов политики;
  • снимала существующие разногласия между ментально разными слоями элит и общества внутри страны;
  • позволяла играть стране на существующих противоречиях между мировыми центрами влияния.

Начиная с середины 2000-х, многовекторность в Украине воспринимается исключительно как деструктивная практика. В сущности, она свелась к трем плоскостям восприятия: как выбор исключительно между Западом и Востоком; как технология сохранения политиками базового электората; как способ ухода украинской элиты от выполнения добровольно взятых на себя тех или иных международных обязательств.

Фото: zn.ua

Если исходить из формата, в котором находит свое выражение многовекторность, то он реализуется в следующих концептах:

Подход 1. Внеблоковый статус Украины.

Подход 2. Стратегическое партнерство со всеми ключевыми партнерами Украины.

Подход 3. Соединение всех внешнеполитических векторов, идея Большой Европы.

IV. Восприятие

Позиция «за» или «против» многовекторности как поведения из области стратегического выбора изначально неверна по целому ряду причин.

Во-первых, Украина уже сделала свой стратегический выбор – это евроинтеграция, и этот выбор остается неизменным. Все президенты, независимо от их прозападной или пророссийской риторики, ориентированы на европейский вектор. Движение в Европу - это исторически обоснованный процесс. Украина, может, никогда и не вступит в Евросоюз, но сам процесс евроинтеграции защищает нас от поглощения Россией, прежде всего на уровне идентичности, а значит – сохраняет суверенитет.

Во-вторых, многовекторность – это не альтернатива стратегическому выбору. Это исключительно тактический инструмент, который Украина использует для достижения своих целей: как, скажем, Россия шантажирует повышением цен на энергоресурсы. То есть, это механизм достижения краткосрочных и среднесрочных целей – прежде всего, внешнеэкономических.

В-третьих, сам по себе выбор вектора – ЕС или ТС – не снимает многовекторность как практику. Скорее всего, максимум, на который Украина может рассчитывать в отношениях в рамках Соглашения об ассоциации с Евросоюзом – это создание зоны свободной торговли. Учитывая, что у нас уже есть зона свободной торговли со странами СНГ, Украина уже в ближайшие годы может быть интегрирована как в экономическое пространство с Россией, так и с Европой.

Фото: EPA/UPG

В-четвертых, списывать многоветорность как явление только на внешнюю политику – подход ошибочный. Внутренняя многовекторность – куда более устойчивое и сложное явление, чем внешняя. И прежде чем бороться с многовекторностью как явлением, надо разобраться в ее сути.

V. Историософия

Вся современная история Украины, так или иначе, связана с многовекторностью.

Собственно, все ключевые решения как во внутренней, так и во внешней политике, принимались с учетом равновесия разных векторов.

Во-первых, украинская государственность стала предметом компромисса между разными субъектами. Внешнеполитического – между Западом и Россией. Внутриполитического – между коммунистами и национал-демократами. Независимость Украины досталась нам в подарок, а не стала результатом воли и борьбы украинских элит.

Во-вторых, ключевые первые шаги Украины как независимого государства совершались при участии и согласии крупных игроков. Тот же вопрос советского ядерного наследства. Украина избавилась от ядерного потенциала под гарантии безопасности со стороны двух идеологических противников - США и России.

В-третьих, все президентские выборы проводились с использованием фактора многовекторности. Причем всякий раз выигрывал политик, использующий отличный от своего предшественника вектор позиционирования. То есть прозападная и пророссийская риторики на президентских выборах чередовались.

Так, Кравчук стал президентом, используя органичный своему времени призыв: отстранение от России как от носителя советского коммунистического прошлого. Но уже на выборах в 1994 году у Леонида Макаровича, воспринимавшегося к тому моменту «бандеровцем», победил пророссийски настроенный Кучма. Зато на выборах в 1999 году Леонид Данилович в противовес просоветскому Симоненко говорил о европейских реформах и демократизации страны. И в подтверждение обозначенного курса даже назначил Ющенко премьером. Ну а потом в новейшей украинской истории произошло ряд событий - гибель Гонгадзе, «кассетный скандал», акция «Украина без Кучмы» - положивших начало делигитимации режима Кучмы. Дальше был Майдан, и запрос на реформы стал реализовывать президент Ющенко.

В 2010 году к власти пришел пророссийский Янукович. Не удивлюсь, если главной идеей президентской кампании действующего президента в 2015 году станет именно евроинтеграция, в контексте решений, имеющих выгоду для всех граждан Украины, – скажем, упрощение визового режима.

Фото: EPA/UPG

VI. Практика

Считается, что многовекторность как осознанная практика – это порождение эпохи Кучмы. И действительно, как инструмент она была задействована в период правления Леонида Даниловича.

Однако многовекторность практиковалась при всех президентах. При Кравчуке она была размытой, потому что вся политическая энергия уходила на защиту суверенитета, не столько от внешних угроз, сколько – от внутреннего саботажа части элит.

При Ющенко многовекторность тоже была, только носила не политический, а экономический характер. На европейском направлении у Виктора Андреевича прорыв не получился – единственным значимым итогом в рамках движения Украины к цивилизованному обществу стал рост уровня демократизации в стране. При этом экономические отношения с РФ успешно развивались, несмотря на неприятие тогдашней украинской власти Кремлем на политическом уровня.

Но безусловно наиболее выпукло многовекторность проявилась в периоды президентства Кучмы и Януковича. Если многовекторность Кравчука и Ющенко была пассивной, то многовекторность Кучмы и Януковича – активной. Последняя предполагает открытое публичное сочетание разных векторов внешней политики, а также способность их объединять в один общий процесс.

При этом многовекторность Кучмы и многовекторность Януковича принципиально иные. Ключевое различие – в разном мировом контексте и уровне взаимоотношений между центрами влияния.

Особенность многовекторности Кучмы заключалась в повышенном интересе к Украине со стороны разных геополитических субъектов, конкурировавших между собой. Многовекторность Кучмы исходила из того, что РФ и Запад представляют угрозу и проблему друг для друга. При этом российско-американские отношения во времена Джорджа Буша (особенно до терактов 11 сентября) были куда напряженнее, чем сейчас при Бараке Обаме. Поэтому многовекторность при Кучме, с одной стороны, играла важную экономическую роль, а с другой - была элементом геополитической игры. Кучме удавалось «выбивать» дешевые кредиты от Запада, перенимая западную риторику демократизации, и при этом - получать от РФ дешевый газ, делая вид, что Украина готова участвовать в интеграционном проекте с РФ. Кроме того, Кучма играл на существующих противоречиях между Россией и Западом. Скажем, Киев поддерживал непризнанную Приднестровскую республику. Или - занимал особую, отличную от Запада позицию, в 1999 году во время воздушной войны НАТО против Югославии.

Фото: EPA/UPG

Многовекторность Януковича имеет принципиальные отличия от той, которую практиковал Кучма. Прежде всего потому, что изменился сам внешнеполитический контекст. Понятно, что между Россией и США, между Россией и Европой сохраняется ряд противоречий. В то же время, хоть Запад и РФ сегодня не друзья, но и не враги. В условиях мирового экономического кризиса – скорее, конкуренты. Нынешние конфликты между Россией и Европой носят в большей степени экономический, а не геополитический характер.

Что касается взаимоотношений России и США, то политики стран сегодня направлены не столько на экспансию, сколько на защиту своих систем. Понятно, что США всегда будет выступать против открытых антидемократических процессов. Также понятно, что полукриминальный капитал никогда не будет легитимен на Западе. Но в целом многовекторность как способ постоянного торга Украины с Россией и Западом по принципу «Не поможете нам, пойдем к вашим конкурентам» утратила свою актуальность.

Многовекторность Януковича – это попытка предложить ресурсы Украины туда, где их берут. Готова была Россия платить за базирование ЧФ – предложили (пусть даже впоследствии это решение и оказалось ошибочным, поскольку обмен вышел неравноценным). Готовы были США в обмен за избавление Украины от обогащенного урана оказать нам некие преференции – предложили. И так далее.

В данном случае я говорю не об эффективности конкретных решений, а о логике их формирования. Янукович и дальше будет пытаться так себя вести.

VII. Перспектива

Анализ текущих событий показывает, что многовекторность из-за целого ряда предпосылок долго будет оставаться нашей базовой внешнеполитической практикой.

Геополитический фактор. Эгоизм внешнеполитических партнеров. Вопрос газа как нельзя лучше показал, что Украину никто защищать не станет. В трехстороннем газовом консорциуме заинтересована на сегодня только Украина. Евросоюз в условиях кризиса не горит желанием вкладывать деньги в нашу ГТС, а Россия хочет бесплатно получить контроль над украинской газотранспортной системой и зарабатывать на этом деньги, никакая модернизация ГТС Кремлю в принципе не нужна.

Политический фактор. Отсутствие единой общеукраинской доктрины – главный фактор многовекторности. Для инициированного сверху объединения страны нужно много составляющих: воля лидера, наличие долгосрочной стратегии, готовность рисковать, преодолевая саботаж элит и критику граждан. В Украине сегодня нет ни одного ключевого политика, готового пойти на такой риск. Учитывая существующий региональный раскол, а также незначительную разницу в отношении наших граждан к участию Украины в интеграционных проектах на европейском и постсоветском пространствах, элиты будут стараться сохранять все векторы внешней политики. Пока не появится объединяющая идея, внешний фактор всегда будет значимым, а значит - и многовекторность будет важной составляющей текущего внутри- и внешнеполитического процесса.

Экономический фактор. При существующей экономической модели Украина зависит и от Запада, и от России. Индустриально-инфраструктурный фундамент украинской экономики был создан в период СССР, и с тех пор не особо обновлялся. Украина продолжает эксплуатировать классическую постсоветскую модель экономики, базовые черты которой: получение основных бюджетных поступлений от экспорта; производства, созданные в советский период украинской истории, как основа; большое потребление импорта товаров и услуг. Таким образом, украинская экономика очень уязвима по отношению к внешней конъюнктуре.

Бизнесовый фактор. Многовекторность подкреплена экономическими мотивами не только на государственном и политическом, но и на частно-бизнесовом уровне. В постсоветских странах традиционно уровень развития институтов низок, и в общем самый развитый институт – это бизнес. Часть украинского бизнеса ориентирована на рынки Запада, другая – на рынки Востока. Некоторые - соединяют оба направления.

Таким образом, значение выбора между Россией и Европой – сильно преувеличено. Более того, обсуждение вопроса происходит таким образом, что искажает и не дает представления о самой его сути.

Фото: Макс Левин

Процессы, тенденции и проблемы, коренным образом меняющие мировую повестку – как на Западе, так и на Востоке – находятся вне поля дискуссии в Украине. А та же евроинтеграция как стратегический вектор внешней политики звучит только в плоскости «Восток или Запад?». Хотя учитывая как мировую, так и внутриукраинскую ситуации, гораздо объективней был бы следующий подход: какой максимально реальный уровень интеграции и возможных выгод Украина может получить в рамках ассоциированного членства. О полноправном членстве Украины в ЕС пока что не приходится говорить ни в какой перспективе.

Поэтому сам по себе выбор, конечно же, важен. Но он не снимает необходимости выстраивания выгодного сотрудничества с остальными партнерами. А главное – даже стратегически верное решение не избавит нас от ошибок в ежедневной внешнеполитической деятельности. Например, украинская заявка в ВТО с требованием пересмотреть 371 товарную позицию – фактически, признание в том, что во время переговорного процесса о присоединении украинская сторона была некомпетентна.

Сейчас Украине будет еще сложнее. Мир переживает период нестабильности, а значит – субъекты мировой политики будут особо настойчиво защищать свои интересы. В свою очередь, попытки оптимизировать ситуацию станут еще сильнее сжимать во времени политические процессы – события, прежде растягивавшиеся на годы, теперь будут происходить в течение месяцев. В такой ситуации, принимая участие в чужих внешнеполитических играх, даже понимая, что Украина объект, а не субъект, важно не потерять свой интерес. Речь идет об отдельных проектах, в которых Украина из-за недостатка компетентности может проигрывать во внешнеполитических комбинациях более мощным игрокам. Поэтому внутри страны необходимо вести профессиональный разговор и говорить о реальном положении дел. Как минимум – вообще понимать, что происходит.

Олеся ЯхноОлеся Яхно, журналист