Все публикацииПолитика

Революция риторики

У нас сейчас многие обсуждают новую акцию оппозиции «Вставай, Украина!». И обсуждают так, словно эта акция и вправду новая. Ну вот, мол, есть нулевая отметка, 14 марта 2013 года, с которой оппозиция перешла к единице – демонстрациям в регионах, затем перейдёт к двойке – народным вече, потом к тройке – существенным проблемам у партии власти, ну и в конце – к четвёрке, то есть к досрочным выборам парламента и президента. Или только парламента? Или досрочные выборы президента – всё-таки главная цель?

Дмитрий ЛитвинДмитрий Литвин, журналист

В общем, ничего толком не понять в этой акции оппозиции, кроме того, что акция – точно не новая, это часть того же процесса оппонирования Януковичу, что и в 2010-2012-м, и 14 марта – вовсе не нулевая точка.

Нулевой точкой для оппозиции было поражение Тимошенко на президентских выборах. Затем оппозиция перешла к единице – кое-как оформилась, к двойке – многие видные оппозиционеры убежали в партию власти, потом к тройке – Тимошенко арестовали, к четвёрке – оппозиция объединилась, к пятёрке – вместе с Партией регионов оппозиция проголосовала за выборы наполовину по мажоритарным округам, ну и наконец к шестёрке – проигрышу на выборах. Семёркой стали новогодние каникулы, которые, конечно, оппозиционерам нельзя было не посвятить отдыху и курортам, как бы тут ни диктатурил Янукович. Ну и вот восьмёрка – Власенко лишили мандата, и оппозиция говорит обществу: «Вставай, Украина!».

Так и хочется сказать: минуточку, ради чего вставать-то? Ради новых выборов? А вы-то с проигрышем на предыдущих уже разобрались? Выводы сделали? Уже ведь однажды все, кто хотел, встали, пошли и проголосовали за вас и за тех, на кого вы указали. Почти получилось большинство! Не мажоритарка бы – получилось бы.

Кто-нибудь слышал вообще от нынешних лидеров оппозиции слова в духе: ну ладно, побуду пока на вторых ролях или в тени, а на первых ролях пусть побудут пока те, кто советовал мне действовать иначе перед выборами? Ну, хотя бы до 2014-го. Кто-нибудь от оппозиции внятно объяснил обществу, что это у нас за оппозиционный мейнстрим теперь такой, что, например, Олесь Доний, Юрий Ключковский, Роман Зварич – маргиналы? Нет, оппозиция удовлетворилась тем, что сказала обществу, что непобеда на выборах – тоже победа, что виноват Янукович и что ну как же это он мог себе позволить утратить контроль над парламентом и ну что мы могли сделать. Теперь, говорит оппозиция, надо убрать мажоритарку и не надо думать о том, как она вообще и благодаря кому воскресла в 2012-м и почему большинство у оппозиции «почти получилось», приходите вот лучше на демонстрацию.

При этом вся риторика 2010-2012 годов у оппозиции, конечно, сохраняется. Оппозиция и дальше говорит обществу, что у нас тут диктатура, что Тимошенко в тюрьме пытают, что Луценко чуть ли не умирает, что Власенко вот-вот посадят, и одновременно сетует, что обыватели как-то не очень выходят на улицу протестовать. Ну вот как это – обыватель должен внимать словам про озверевшую диктатуру, но вообще в своих действиях руководствоваться тем, что живёт в цивилизованном государстве и участвовать в уличной политической активности, будто у нас здесь какая-нибудь Италия и нужно отодвинуть от власти всего лишь коррумпированного Берлускони? Да если Тимошенко в тюрьме били, как сообщали оппозиционеры, то что же ожидать никому не известному обывателю от «орлов Захарченко»? Если депутатов во время защиты Гостиного двора в Киеве побили, то что же ожидать обывателю где-нибудь – ну я не знаю – в Запорожье?

У оппозиции нет никакой возможности отступить - потому что в этом случае она превратится в статистов в театре Януковича и, по сути, проиграет и мэрские выборы в Киеве, и президентские выборы 2015 года еще до их начала. Но и власти нет никакого резона идти на попятный, потому что она может обойтись без законодательного органа. — Виталий Портников

С другой стороны, нельзя и сказать, что против диктатур люди не выходят на улицы. Выходят. Но так, чтобы или «Прощай, воля!», или «Прощай, диктатор!». То есть как в последний раз. И оппозиция, конечно, говорит, что от участия каждого в акциях протеста зависит успех всей борьбы против Януковича, но при этом и делает вид, что нормально выйти протестовать сегодня, завтра, послезавтра, после Пасхи, перед отпуском... Например, слышит это недовольный режимом бизнесмен; на него и так все давят, деньги из него тянут, а он что ли, как ницшеанский сверхчеловек, должен в гробу увидать давление, моральные связи с семьёй, сотрудниками, контрагентами, которых он, собственно, ставит под угрозу, и ходить где-нибудь в Николаеве на учащающиеся акции протеста против Януковича?

Ну и, наконец, а как быть всем, кто по каким-то причинам вложился во власть Януковича в период 2010-2012 годов или ещё раньше? Я почему спрашиваю... 

Вот в программе у Мирославы Гонгадзе профессор университета в Техасе комментировал акцию «Вставай, Украина!» и описывал положение сторон в политическом противостоянии в нашей стране. В частности, он сказал: «Побеждать нужно ещё до начала президентских выборов. Нужно убедить значительную часть элиты, что такая победа довольно вероятна, чтобы спровоцировать раскол среди политической верхушки в стране. И тогда нужно договариваться с Януковичем об условиях его ухода в случае поражения на президентских выборах. Только если ему будут даны гарантии – чёткие гарантии – того, что он останется в безопасности после утраты президентской власти, он сможет обеспечить честное проведение выборов».

В этих словах два пункта: первый – о расколе в верхушке, второй – о судьбе лично президента. Ну, ладно, переговоры с Януковичем, с одной стороны, и трио Яценюк-Тягнибок-Кличко, с другой стороны, о постпрезидентских гарантиях Януковичу – пока что даже не фантастика, а фэнтези, однако по первому пункту должна быть минимальная ясность. Что конкретно в политической верхушке могут спровоцировать Яценюк-Тягнибок-Кличко? Особенно рассказывая о том, о чём они сейчас рассказывают. Симпатию к себе? Или злую иронию? Неприязнь к Януковичу? Или неприязнь к себе?

Вопрос помельче: если блокирование Верховной Рады – это верх возможностей оппозиции во взаимодействии с сообществом власти, то не значит ли это, что оппозиции как-то не с кем эффективно контактировать в сообществе власти и привлекать на свою сторону хотя бы в деталях в результате простых переговоров, а не под угрозой драки?

Кроме того, скажем, Валерий Хорошковский недавно из сообщества власти вроде как убыл, а в сообщество оппозиции он хотя бы минимально прибыл? А если захочет прибыть, то примут ли? Или он точно не захочет? А почему? Нельзя же делать вид, что политические перемены – дело рук, вернее присутствия в протесте только обывателей.

Таким образом, пока не ясно, нуждается ли Украина в революции в виде превращения нынешней оппозиции во власть. Однако совершенно ясно, что оппозиция нуждается в революции в своей риторике. Если оппозиционеры убедили общество в том, что ему противостоит диктатура, то не надо удивляться, что реакцией на диктатуру со стороны общества стало диссидентство – на кухнях, в курилках, на фэйсбуке и оппозиционных сайтах. Диссидентство – это нормальная реакция на диктатуру, а вовсе не уличный протест. И если оппозиционеры говорят обществу, что сами разберутся с властью, то не надо удивляться, что обыватели наблюдают, голосуют, разочаровываются и помалкивают. «Мы их остановим», то есть слова, с которыми оппозиция пошла на парламентские выборы в 2012-м, – это же как «покращення», то есть тема, с которой не соскочишь. Остановили? Нет? А чего брались тогда? И за что теперь возьмётесь? За то же самое, но по другому графику? Не смешите. 

Вот чтобы не реагировали в духе «не смешите», нужно что-нибудь другое в заявлениях обществу. И, похоже, сами оппозиционеры чувствуют необходимость этой риторической революции. А потому акция «Вставай, Украина!» пока что напоминает попытку оппозиции не столько разъяснить обществу политическую ситуацию, сколько разъяснить себе, оппозиции, ситуацию в обществе.

Дмитрий ЛитвинДмитрий Литвин, журналист