Все публикацииПолитика

Выдрин: Главный инстинкт власти – задушить головастика

Дмитрий Выдрин – единственный, пожалуй, украинский политолог, способный комментировать сюр политической действительности не только содержательно, но образно, метафорично, иногда – сатирично, но всегда – искрометно. Эти свои умения он не утратил даже после «ходки» во власть. Сперва – народным депутатом от БЮТ, затем – чиновником, замом секретаря СНБО. С последней должности Выдрин ретировался по собственному желанию. Поясняет: «аппарат СНБО - сообщество запуганных, дрожащих, «закошмаренных» чиновников». К которым сам Выдрин, безусловно, не принадлежит, а экс-коллегам искренне сочувствует. «Эта власть инстинктивно опирается на тот социальный слой, в котором она уверена, который не предаст. Привлеки киевских – предадут через месяц. Днепропетровские, допустим продадут через два месяца. Львовские - кол в спину, образно говоря, всадят месяца через три»,- поясняет нюансы самоорганизации нынешней верховной власти. В которой сам он не прижился. Что его самого, кажется, не слишком печалит. Выдрин исследует политическую явь с любопытством первооткрывателя- каждый раз оглашая об обнаружении новой «терра инкогнито». Еще – пишет книги. Крайняя – с недвусмысленным названием «О политике упорно». Впрочем, об этом – в следующий раз. Сейчас – итоги и диагнозы 2010-го

Соня КошкинаСоня Кошкина, Шеф-редактор LB.ua
Выдрин: Главный инстинкт власти – задушить головастика
Фото: Макс Левин

​«С чиновником без корочки расправляются так же быстро, как с почищенным апельсином»

Итак, вы больше не госчиновник - написали заявлении о добровольном отказе от должности зама секретаря СНБО. В чем причина?

При всем моем уважении к людям, работающим в аппарате СНБО, само по себе СНБО не является сегодня инструментом эффективной политики. Скорее – фантомной политики вчерашнего дня. К сожалению, мне не удалось убедить руководство в том, что СНБО должно стать принципиально новым политическим инструментом – модерирующим диалог не между ветвями власти, как было раньше, а между властью и гражданским обществом, как необходимо сегодня.

Все фото: Макс Левин

По-настоящему влиятельным Совбез был, разве что, при Горбулине. Но тогда была другая политическая ситуация. А при Богатыревой аппарат Совбеза стал чем-то вроде «запасного аэродрома» для уволенных из власти чиновников.

Да, сегодня это – сообщество запуганных, дрожащих, «закошмаренных» чиновников. Они пребывают в постоянном страхе – опасаются негативных перемен, сокращений, увольнений, лишения их разнообразных чиновничьих привилегий. Украинский чиновник боится лишения «корочки» больше, чем боится снятия с себя корочки апельсин. Поскольку с чиновником без корочки расправляются так же быстро, как с почищенным апельсином.

К сожалению, в нашей стране тяжело жить без крутых корочек в кармане; без мобильного номера первого или хотя бы второго лица; без наличия связей, ранее – родственных, сейчас – региональных. Вообщем-то я понимаю этих людей. Беспокоясь за свое будущее, они, тем самым, беспокоятся за будущее своих семей, детей, близких. И когда я говорю, что они - дрожащие, это – не унижение, а сожаление по поводу того, во что превратился такой привилегированный класс, как статусное чиновничество.

Однажды , в частном разговоре, вы нахваливали опыт одной из стремительно развивающихся постсоветских республик, где СНБО – орган, сформированный из авторитетных представителей гражданского общества, предлагающих власти аналитику относительно наиболее актуальных для их страны угроз.

Возможно, я немного идеализирую эту страну, поэтому называть я ее не стану. Действительно, тамошнее руководство пошло путем несколько иным, чем в Украине. По пути, который и я когда-то предлагал. Посему – тешу себя мыслью о том, что есть в их успехе и моя заслуга; что мои скромные советы чужой стране пригодились больше, чем родной.

Так, вот, прежде их СНБО очень походило на наше: группа квалифицированных чиновников, анализировавших все угрозы и отвечавших за все угрозы. Однако, скоро там пришли к выводу: во-первых, чиновник не может все знать; во-вторых, специалистов – на все виды угроз – не напасешься. Следовательно, зачем в СНБО – на постоянной основе – содержать департамент экологии, экономической, информационной безопасности и т.д. И СНБО старого образца расформировали, заменив штатных чиновников лидерами гражданских институтов, руководителями общественных движений, фондов, привлекавшихся по мере надобности. Выходцы из гражданского общества, они знали действительную ситуацию куда лучше чиновников.

Следовательно – могли предоставлять куда более качественную аналитику и прогнозируемых угроз и способов противодействия им. Ну, допустим, в этом году серьезным вызовом является аномально жаркое лето и, соответственно, последствия этого. Каким будет лето через год-два, неизвестно. Так, зачем держать в штате СНБО с десяток чинов, отвечающих за экологию? Не разумнее ли коммуницировать с «зелеными», заказывать им независимые экспертизы?

В таком случае, СНБО выступает модератором между Президентом, его вертикалью и гражданским обществом. Получается, о существующих угрозах Президенту сообщает само общество. И оппонентам власти сложно с этим поспорить.Есть и «интимная» сторона дела. Данные исследования хорошо оплачиваются. Следовательно, независимым экспертам невыгодно голословно критиковать Президента – не получат через СНБО хороший заказ. Это уже, конечно, тонкости, но власть, если хочет быть успешной и эффективной, должна быть «тонкой», а не неповоротливо «толстой».

Нидерландская модель это называется, да?

Она называется нидерландской, но в данном случае мы обсуждаем опыт постсоветской страны, первой перенявшей этот опыт. Что касается непосредственно Нидерландов, то там работает мощнейший аналитический центр. Работает не на бюджетные деньги - пожертвования, отчисления корпораций и т.д. Центр, собственно, помогает разработать методологию оценки угроз, а также он занимается отбором институтов гражданского общества, у которых стоит заказывать экспертизы. То есть, существуют квалифицированные специалисты, которые не сами дают руководству страны оценки и выводы, но помогают гражданскому обществу методологически правильно оформить этот перечень и помогают его представить политическому руководству.

Насколько, по-вашему, нынешняя украинская власть готова к восприятию подобных экспертиз от общества? Ведь это значит: вынырнуть из теплой информационной ванной.

Есть присказка - «а придется!». По природе своей, власть, как правило, не готова к той степени объективности, которая кажется естественной для нас – экспертов, журналистов. Власть, по определению, всегда тяготит к тайне, закрытости. Но при этом выживает только та власть, которая обладает инстинктом самосохранения. И именно этот инстинкт подсказывает чиновникам, когда они перебарщивают с закрытостью и кулуарностью. Тут важно правильно оценить риски. Что более рискованно: что общество получит некую информацию или что чиновники погибнут вместе с государством, обществом, если люди ее вовремя не получат. Потому власть всегда должна балансировать между рисками закрытости и открытости. А мы живем в мире, где все тяготеет к открытости. Вселенная устроена так: системы сжимающиеся всегда побеждаются системами расширяющимися. Например, если, не дай Бог, произойдет конфликт между двумя Кореями, одна из которых, как известно, тяготеет к полной закрытости, вторая – к открытости, мы догадываемся, кто победит.

«Это для нас с вами главное – дом. Дом, из которого мы ходим на работу. А в их мире основное – шахта, остальное – надстройки над шахтой»

Власть Кучмы, по своей конструкции напоминала треугольник. Все колебалось между тремя его сторонами: Президентом, Кабмином и парламентом. Эти колебания обеспечивали относительное равновесие, пресловутые «сдержки» и «противовесы». Власть Януковича слишком монолитная – вокруг одни донецкие. Не усматриваете здесь опасности, противоречия законам самосохранения?

Монолитность власти на данном этапе - вопрос ее выживания. И это говорю я, не вписавшийся в эту монолитность. Власти сейчас, чтобы выжить, чтоб реализовать какие-либо изменения, необходимо некое «чувство плеча». То есть высокая степень корпоративности.Знаете, был период, когда я месяца проводил под Донецком, вблизи шахты «Трудовская» - дочку туда к теще на лето привозили после Чернобыля. У англичан есть такое понятие как «nightcap» - «стаканчик перед сном». Так вот, я не могу пить один – мне надо с кем-то чокаться. Скоро у меня там завязалось множество знакомств с шахтерами, мы общались, дружили - и это помогло мне лучше понять этих людей. Людей, изменивших, в последствие, лицо страны. Ведь это именно шахтерские забастовки изменили лицо Союза и судьбу Союза. Я был поражен четким порядком, безупречной организацией этих забастовок. Судите сами: абсолютный сухой закон, ни одного случая хулиганства… При том, что под обкомом партии одновременно могло находиться несколько десятков тысяч шахтеров. Кстати, когда в парламенте создавалась первая демократическая коалиция и регионалы блокировали трибуну…

Помню. Вы были с Тимошенко.

Да. И она осторожно просила меня упоминать в моих публикациях, что во время блокады зал забросан бутылками, окурками, презервативами. Я ответил, что не единожды бывал в заблокированном зале, но ничего подобного там не видел, поскольку зал блокируют ребята, еще помнящие дисциплину шахтерских стачек.Так вот, в те летние месяцы под Донецком, я понял: у шахтеров может быть много претензий друг к другу. Кто-то с кем-то, допустим, подрался, кто-то переспал с чьей-то женой, но все это не имеет серьезного значения в главном - в лаве. Поскольку, отправляясь в забой, они должны быть уверены друг в друге, должны полагаться друг на друга. В забое риски значительно выше, чем на поверхности. И делить эти риски они могут только с людьми своего круга; с теми, на кого можно положиться.

Пришлые парни, приехавшие на заработки, могут работать в больничке, в столовой. В забое – только свои. Тут «чувство плеча» важно, как никогда. Поэтому сейчас, когда эти люди пришли в «забой» власти, где рубятся огромные пласты и потоки, в том числе – финансовые, логично, в этот забой они берут только своих. И они в заложниках друг у друга. И они друг-друга не предают. Вся их жизнь очень насквозь корпоратизирована. Это для нас с вами главное – дом. Дом, из которого мы ходим на работу. А в их мире основное – шахта, остальное – надстройки над шахтой. И если завтра кто-то из них кого-то предаст, его ребенок не сможет ходить в школу. «Твой папа – предатель!» - будут кричать ему вслед. Жена – не сможет выйти в булочную, «твой муж – предатель», - скажут соседки.

Вот, корпоратизированность, излишняя закрытость их и погубит.

Не думаю. Эта власть инстинктивно опирается на тот социальный слой, в котором она уверена, который не предаст. Привлеки киевских – предадут через месяц. Днепропетровские, допустим продадут через два месяца. Львовские - кол в спину, образно говоря, всадят месяца через три. Так что, с точки зрения внутренней самоорганизации власти, все, как ни дико звучит, правильно. В России, между прочим, все аналогично происходило. С приходом Путина, высшие государственные посты заняли выходцы из спецслужб – те, кому он доверял, кого понимал, на кого мог рассчитывать. В Венгрии правительство реформаторов составили люди, некогда жившие в одном общежитии. Их так и называют «правительство одного общежития».

Но есть и другие общежития!

Да, но для адаптации его жителей в «своей» среде необходимо время: этап «притирки», привыкания и т.д. При этом, соглашусь с вами, любая чрезмерно замкнутая популяция рано или поздно вырождается. Не так давно мне случилось побывать в одной зарубежной горной деревушке. Там - маленький ресторанчик с потрясающей кухней и поразительно некрасивыми официантами и официантками. «Мы бережем традиции, поэтому и кухня такая», - пояснил местный старец. «Почему же такие некрасивые официанты и официантки?», - спросил я. «Видите ли, мы живем высоко в горах. Часто, чтоб спуститься в долину, в соседнюю деревню – обновить кровь, не хватает времени, а зимой нет такой возможности, поэтому происходит кровосмешение». Главное, чтоб этого же не случилось в Украине. Когда, условно говоря, сильная, монолитная экономика, но в духовном, социальном, геополитическом т.д. планах – полное вырождение.

Мне кажется, вы оправдываете нынешнюю власть.

Может быть. Все власти достойны критики и я устал критиковать власть. Рано или поздно, хоть какой-то власти необходимо дать маленький карт-бланш.

«Для женщины и танк, и самолет – подиум. Подиум, а не трибуна. Она не обязана говорить, она обязана хорошо выглядеть»

Карт-бланш был получен на выборах. К настоящему моменту он практически исчерпан. Рейтинг Януковича падает так же, как, в свое время, Ющенко – на треть за три месяца. Как вам эта динамика?

Дело в том, что нынешняя власть неплохо владеет всем, что касается формы, хуже – тем, что касается содержания. А любой процесс имеет и форму, и содержание. Да, важно, чтоб форма была красивая. Например, чтоб красиво выглядела четко выстроенная административная вертикаль, чтоб, скажем, чиновники имели дресс-код.

Но есть еще содержание. И с этим пока проблемы. Я много писал о том, что происходящие реформы по сути своей неправильные. Потому как любая экономическая реформа начинается не с экономики - с философии. Только та реформа может иметь результат, которая подразумевает не только сокращение или увеличение количества работников, а повышение качества, креативности и стимулов труда.

Будучи в Германии, на заводе по выпуску спутников, я был поражен, выяснив, что у здешних рабочих есть свой яхт-клуб, гольф-клуб, свой оперный театр. Подчеркиваю: у рабочих, а не у их руководства. Руководство, по этому поводу, прокомментировало: если они не будут кататься на яхтах, играть в гольф и петь в опере – не изготовят хороших спутников. У нас любой трубный завод рассматривают с точки зрения того, сколько он может произвести труб. В Германии – какого качества и какого уровня будет профессионализм работников, их выпускающих. Там понимают: если завтра что-то изменится, придется выпускать не спутники – микрочипы, их рабочие справятся и с этой задачей. Тогда как у нас мыслят формами металла, а не смыслами качества жизни.

Чем удивляться? В шахтах всегда гибло много людей и человеческая жизнь, тем более – личность, не представляли тут значительной ценности.

Времена меняются. Мы говорим о новых вызовах.

Тем более. Главная задача любой власти – повторное воспроизводство себя во власти. Значит, им необходимо адаптироваться к существующим условиям. Насколько, на ваш взгляд, нынешние власть имущие к этому готовы? Насколько они вообще гибкие?

Не соглашусь с тем, что жизнь шахтера – это обязательная жертвенная плата за каждую тысячу тонн угля. У донецких не меньше милосердия, чем у львовских, или даже у закарпатских. Отношение к жизни, я думаю, у всех людей примерно одинаковое. Другое дело – конкретно эти люди привыкли сами рисковать и других готовы посылать на риски. Поэтому у них имеется и закаленность и даже некоторая перезакаленность.

Перезакаленность?

Да. Кстати, именно в этом – проблема Тимошенко. Она «перекалила» свой характер. Хотела сделать характер твердым и гибким, как булат, а получился – чугунно-тяжеловесным, но при этом ломким. И это касается не только Тимошенко, но и многих ее оппонентов при власти.

Пожалуй, это - общая черта наших элит.

В романе Булгакова всех испортил квартирный вопрос, а у нас власть испортила оппозицию, а оппозиция испортила власть. Причем непонятно, кто кого больше «попортил». Тимошенко убеждена: ей не могут простить сверхвысокие доходы в ее «бизнес-эпоху»; блестящую публичность, когда она была политиком; безупречные формы одежды, когда она была политической моделью. На самом деле - и она этого никак не поймет – ей не могут простить другого. Причем не могут простить скорее интуитивно, чем осознанно. Именно то, что в среду украинского политического класса, долгое время считавшего себя одним целым, она внесла элементы межвидовой борьбы. Чем отличается межвидовая и внутривидовая борьба? Внутривидовая не есть борьбой на уничтожение. Знаете, как дерутся медведи гризли – самые сильные хищники в мире? Я был в Америке в лесах, где живут гризли, и видел, как они соревнуются. Один медведь подходит к дереву, становится на задние лапы и передней лапой чертит на стволе отметину. Затем подходит другой медведь, становится на задние лапы – старается дотянуться до отметины. Если ему это не удается – тут же убегает. Если удается поставить свою отметину выше первой – убегает другой медведь. Это - внутривидовая борьба, когда кусаются – но не перекусывают горло, лягаются – но не ломают ноги, бодаются – но не пробивают череп насквозь.

А Юлия Владимировна пыталась, если уже конкурировать – то конкурировать, если мочить – так мочить. Причем она не понимала, слово – такое же страшное оружие, как и дело, иногда даже сильнее, смертоноснее. Она пыталась не победить конкурента, а уничтожить конкурента насмерть. И в психологическом смысле, и в политическом. То есть, Тимошенко перепутала межвидовую и внутривидовую борьбу. Кроме того, она перепутала фигуры оскорбления и унижения. Оскорбление это – пощечина. После оскорбления, в принципе, возможен диалог, возможно рукопожатие. Унижение – это плевок в лицо, после которого невозможно ни то, ни другое.…Я не единожды обозначал отличие украинской и российской политики: в российской политике не горят книги, в украинской политике не горят мосты. А Юлия Владимировна постоянно сжигала мосты, причем не только позади себя, но и впереди себя. Сжигание мостов стало, де-факто, ее любимым занятием. Этого-то ей не могут простить действующие политики – теперь они чувствуют в себе «геном Тимошенко». Который – они это осознают – чужероден, искусственно посеян и грозит их, да и всю украинскую элиту, уничтожить, разорвав на куски. С другой стороны, совладать с этим геномом они тоже не могут. Как следствие – применяют его «зов» к самой Тимошенко. Вот вам природа противостояния современной власти и оппозиции.

Никакой другой реальной оппозиции, кроме Тимошенко, в стране нет. Согласны?

Да, учитывая, что и сама Тимошенко - не оппозиция.

А власть не может быть эффективна без оппозиции. Это – аксиома. Как быть? Выжидать, пока оппозиция – старая или новая, сама проявится или власти следует формировать «карманный» пул оппонентов, чем, собственно, она уже занимается.

Первый вариант – имитация оппозиции. Хотя любая имитация чревата тем, что человек теряет чувство реальности. Если у боксера нет хорошего противника, он приглашает тренера – чтоб хоть как-то побоксировать. Хотя тренер ни по возрасту, ни по весовой и прочим категориям ему в спарринг-партнеры не годится. «Поединок» получается соответствующий. Но даже плохой спарринг-партнер – лучше, чем отсутствие такового. Так можно сохранить навыки, приемы, отрабатывать удары и т.д.

«Артхашастра», самая древняя политологическая книга, говорит: лучший враг – выдуманный враг. Но я осмелюсь поспорить с великой книгой. Думаю, лучший «враг», а точнее политический оппонент, – естественный. Откуда он возьмется – мы не знаем. В любом случае, не хотелось бы, чтоб за неимением внутренних врагов, искусственно плодились враги внешние. Как это делал тот же Ющенко, твердивший о выдуманных «врагах» геополитических. Да, ему надо было хоть как-то оправдать свое президентство. Но этот путь оказался бесперспективным. Потому что вымышленные, фантомные враги не приводят к изменению реальных процессов, взрослению власти.Действительно, сегодня власть пошла по этому пути создания имитаторов оппозиции. Но долго это продолжаться не может. Реальная оппозиция, рано или поздно, проявится. И в этом плане можно только одно посоветовать власти – не душить всё молодое, которое с ней не согласно. Потому что главный инстинкт власти – задушить головастика, который против тебя, пока он еще не стал лягушонком и не научился «квакать». Не надо! Пусть они подрастут, вам будет больно, некомфортно от их громких претензий и укусов, зато вы всегда будете в хорошей бойцовской форме.

Тимошенко сейчас крайне слаба. По правде – маргинализирована. Думаете, сумеет возродиться?

Признаться, мне хотелось бы, чтобы все украинские политики были достойны счастливой длинной судьбы. Поэтому комментировать этот вопрос я не стану. Повторю лишь то, что говорил уже раньше: Юлия Владимировна, как мне кажется, слишком большой акцент сделала на формальной стороне своей политической деятельности. Для нее форма была всегда важнее содержания. И это сыграло с ней злую шутку. Уже будучи ее оппонентом – посредством публикаций – пытался напомнить ей: «оппозиция» переводится как «противопоставление», а не как «противостояние». Мало выступать против власти, мало поставить 10-тысячную толпу под парламентом, надо еще что-то реальное противопоставлять, предлагать, что-то продвигать. А Тимошенко этого не делала. И в этом она была «слишком женщиной», если можно так выразиться, слишком злоупотребляла женскими приемами в политике. В чем отличие мужской политики от женской? Если мужчина выходит на трибуну - обязан что-то сказать. Почему Ющенко, появляясь на танке или самолете, был смешон? Потому что для мужчины даже танк или самолет – трибуна. Вылез на танк – объяви о повышении зарплат танкистам в десять раз. Сел за штурвал самолета – пообещай финансирование летным школам. Тогда как для женщины и танк, и самолет – подиум. Подиум, а не трибуна. Она не обязана говорить, она обязана хорошо выглядеть. И Тимошенко активно этим пользовалась: в донецкой шахте, в Харькове – на БТРе. Но, к сожалению для нее, не всегда это срабатывает. Если хочешь быть политиком, должен знать: где следует быть эффективной, как просто женщина, а где – выразительной как политик.

«Хотелось бы, чтоб наши политики – как и Президент России – тоже соревновались за популярность в блогосфере»

Очевидно, трендом этого года стал выход на центральные подмостки «Свободы». Как вы оцениваете произошедшее? Свидетельствует ли это об излишней радикализации общества или еще о чем?

Согласно закону Ромера, это - рождение собственной украинской политики.

А до этого была какая?

Постсоветская.

По закону Ромера, отечественная политика должна пройти четыре стадии: детства – это радикализм, юности – либерализм, зрелости – консерватизм, наконец старости - авторитаризма. Этот закон почти всегда срабатывает. Учитывая, что наша политическая нация молода, радикализм для нас вполне естественен. И если на Западе есть Тягнибок, в скором времени и на Востоке обязательно возникнет его антипод. Причем обязательно настолько же радикальный.

Года за полтора до Оранжевой революции, говоря о настроениях в обществе, вы поделились метафоричным предчувствием: в скором времени в нашу реку упадет метеорит. Воды расступятся, горячий камень оголит и выжжет дно, подняв весь ил на поверхность, но вскоре река успокоится, круги на воде исчезнут, течение выровняется и вновь это будет спокойная ровная гладь. Так и получилось. Скажите, сегодня у вас нет ощущения, что воды сомкнулись слишком плотно и что река, собственно, превращается в болото?

Нет, полного штиля не будет уже никогда. Точнее, не будет деления на сезон муссонов и штилей. Мы входим в период, в том числе – климатический - знаю, о чем говорю, так как в СНБО я занимался экологической тематикой (улыбается – С. К.) – микширования сезонов. Это происходит на всей планете. Когда смещается во времени «сезон дождей», когда летом выпадает снег, а зимы либо непривычно теплые, либо – аномально холодные.

Примерно то же самое - в политике. Последний штиль был при Кучме. Только Кучма, как талантливейший инженер, обладал даром глубокой заморозки политических проблем на длинный период.

Пришел Ющенко – все разморозил.

Да. Сейчас вообще меняется способ освоения социальной действительности. Планирование сменилось сперва стратегированием, теперь стратегирование вымещается сценированием. Мир так текуч и изменчив, что не укладывается в долгосрочные стратагемы. Другое дело – сценарии. Сегодня – время политиков, работающих не с «мозговыми фабриками» и проектными институтами, а в духе голливудских сценариев. Сценариев, по которым можно создать и обустроить счастливую страну.

В будущем году, да и в 2012-м – тоже, мир в целом и Украину, как его часть, ожидает громадное количество потрясений – финансовых, культурологических. Ломаются традиционные устои; меняется представление о том, что есть нация, семья, государство. Львиная доля всего этого происходит в виртуальном информационном пространстве. Виртуал становится частью реала. Возможно, на каком-то этапе виртуал может заменить и значительную часть реала.

Пожалуй, данный контекст – из немногих, где уместно сравнение Украины с Россией. В РФ глобальная информатизация происходит несколько быстрее и если вы правы, это должно уже проявляться на опыте наших Северных соседей.

Президент России – не только первое лицо государство, но еще и рядовой российский блоггер. Рядовой, так как не входит даже в первую «пятидесятку» топа. Однако, пытается завоевать в блоггерской среде столь же высокий статус, какой имеет в официальной иерархии.

Хотелось бы, чтоб наши политики – как и Президент России – тоже соревновались за популярность в блогосфере.

Конечно, попытка российского президента стать известным блоггером неуклюжа примерно настолько же, насколько неуклюжа попытка российского автопрома выпустить аналог «Мерседеса». Но они хотя бы пытаются!

Янукович-блоггер – так же смешно, как и утопично.

Знаете, когда я лет 15 назад первым начал носить платочек в нагрудном кармане - это тоже выглядело смешно.

Не будем идеализировать российских политиков, но почему они производят впечатление некоей продвинутости, что ли. Носятся с идеей Силиконовой долины, вкладывают деньги в биотехнологии? Между прочим, бюджет «Роснано» уже практически равен бюджету «Газпрома».

Почему? Потому, что эти люди уже вкусили все сладости богатства, власти и понимают: дабы и далее вкушать, необходима новая, здоровая, полнокровная жизнь, необходимо чтоб и мир стал гармоничнее и соотечественники благополучнее.

Думаю, нашим детям придется рано или поздно осознать: украинский народ тогда станет конкурентоспособен, когда не только «пальму Мерцалова» научиться делать, но и выращивать в отечественных теплицах банановые и кокосовые пальмы. Триста лет тому монахи в Черниговской области выращивали зимой кокосы и бананы. Это было и красиво, и достойно, и богоугодно, и полезно для здоровья.

Вот и нашим политикам необходимо осознать: для их личного здоровья, здоровья нации, металлургии с химией только недостаточно. Нужна еще биомедицина, высокие технологии, информатика и т.п. Тут-то и появятся политики, базисом которых являются не трубы, а нано.

Резюмируем тем, с чего начинали. Гражданское общество. Достаточно ли оно окрепшее по-вашему, на сегодня, чтоб и подобные процессы стимулировать, и альтернативы предлагать, и на вызовы отвечать?

Идеального, стопроцентно мощного гражданского общества нет нигде в мире. Как там сказано: «Я не разделяю вашу мысль, но я готов бороться за то, чтобы вы имели право сказать мысли». Я не разделяю идеологию последнего предпринимательского Майдана, поскольку не люблю посредников. Недавно в одной из европейских стран мне довелось покупать носки. Я спросил: «Это ваши отечественные носки?».

Ответ: «Что вы, в нашей стране давно ничего не делается, тем более носки». Знаете, я бы не хотел жить в стране, где не выпускаются ни классные автомобили, ни компьютеры последнего поколения, ни спутники, ни носки. А выполнение требований, выдвигавшиеся последним Майданом - если их принять в полной мере – приведет к тому, что украинцам останется лишь перепродавать китайские носки, но уж никак не создавать спутники.

Поэтому я был против Майдана по содержанию, но был горячо «за» по форме. Гражданское общество должно иметь свою, извиняюсь, «глотку». И должно иметь навыки громкого и внушительного разговора с властью на равных. Так вот последний Майдан – попытка говорить с властью на равных.

Попытка не удалась?

Отчего же, удалась. Людей услышали, к ним вышли, говорили. Это – начало, посмотрим, что будет дальше.

Соня КошкинаСоня Кошкина, Шеф-редактор LB.ua