Все публикацииПолитика

​Изъять Путина из национальной дискуссии

Украина всё-таки ещё зависит от российской политической дискуссии. Ну, если взять масштабно – в украинском сегменте интернета отлично читаются тексты о том, не променяют ли американские политики Украину на Иран или Сирию, искусившись какими-нибудь предложениями Путина по этому вопросу; в телевизионном эфире хорошо смотрят темы, которые можно сформулировать примерно так: «А не устал ли Запад от Украины и не близок ли Запад к сделке с Путиным?».

Фото: EPA/UPG

Дмитрий ЛитвинДмитрий Литвин, журналист

За такой постановкой вопроса кроется подозрение о том, что западные страны могут предать свои ценностные установки и перейти к так называемой «реальной политике», в рамках которой можно было бы сдать Украину в обмен на некий внешнеполитический профит, обеспеченный Кремлём. Вот и этой осенью созрела новая история – мол, Путин готов помочь Западу в войне против Исламского государства, а в обмен на это захочет уступки от Запада по Украине или хотя бы по части нашего государства – Крыму. И, кстати, люди, которые всерьёз теперь обсуждают такой гипотетический торг, совершенно забыли, что они же месяц-другой назад с не меньшей серьёзностью говорили, будто бы Обама и союзники могут – абсурдно! – «отблагодарить» Украиной Путина за его помощь в решении иранской ядерной проблемы.

Что в этом, собственно, российского? Почему это – признаки чужой для нас дискуссии?

Путинский режим построен на убеждённости в том, что в этом мире продаётся и покупается всё. Что нет никакой подлинной свободы на Западе – мол, и в свободных странах, как в России, людьми манипулируют те, у кого деньги и власть.

Что общественное мнение и его сила – это выдумки хозяев крупных медиа. Что человеческие жизни сами по себе никакой ценности не представляют и тоже могут быть куплены, как это происходит с погибшими на Донбассе россиянами, чьи семьи молчат в обмен на «компенсацию» в несколько миллионов рублей.

Фото: EPA/UPG

Для нынешней российской политической культуры сама политика – это череда сделок, выгодных или нет, но обязательно сделок. Это касается также и сделок с совестью. Поэтому, например, для кремлёвских старцев минувшие полтора года прошли в мучительном поиске такого варианта сделки с Западом, который закрыл бы все проблемы, возникшие из-за войны с Украиной. Ну а для наблюдателей за российской политикой, для политических экспертов, в том числе и самых респектабельных, эти же полтора года стали временем интеллектуальной беготни от одного подозрения в готовящейся сделке к другому.

В путинской России считается нормальным – предполагать, будто западные страны готовы согласиться с оккупацией Крыма в обмен на ту или иную уникальную услугу, безусловную выгоду. Что чуждо такому мировоззрению, так это наличие у политиков реальных ценностных ориентиров, рубежей, которые нельзя сдавать в обмен на что-либо, несмотря на любой соблазн. Это просто не укладывается в голове у тех, кто путинским пятнадцатилетием приучен к тотальной коррумпированности – к тому, что нет границ у продажности человеческой и что вопрос лишь во времени или в цене.

Тему новой сделки с Запада Путиным сейчас подпитывают новости о готовности Обамы встретиться с российским вождём в США, где тот должен выступить на Генеральной ассамблее ООН. Мол, российские солдаты появились в Сирии и это означает, что Путин может действовать там в одиночку, то есть не считаясь с интересами западных стран, а уж если Запад хочет от Путина сотрудничества по Сирии, то пусть пойдёт на «сотрудничество» по Украине. Или другая теория: мол, всё равно Западу придётся воевать с Исламским государством, но поскольку своих солдат на Ближний Восток западные страны послать не могут, то можно воспользоваться услугами Путина, а значит, и «отблагодарить» его потом.

боевики ИГ
Фото: EPA/UPG
боевики ИГ

В итоге вся эта тема и каждый её поворот в рамках российской политической культуры больше напоминают завуалированную торговлю человеческими судьбами – мол, Путин вот-вот сделает некое предложение, Обама должен подумать о цене, ну а потом Украина отойдёт одному, а победа над Исламским государством – да или вообще какая-нибудь победа – второму. И, конечно же, из российских медиа эта тема в такой подаче постепенно перекочёвывает в украинские, а чем ближе Генеральная ассамблея ООН – тем больше будет по этому поводу украинских заметок и репортажей.

Так вот, хватит этих российских штучек. Нужно изъять Путина и характер жизни при его власти из нашей национальной дискуссии о поддержке западными странами Украины и шире – из обсуждения любых аспектов внешней и внутренней политики.

Полтора года с момента начала российской агрессии против нашей страны показывают, что западные лидеры – в отличие от Путина и его соратников – всё-таки не уравнивают все вызовы и проблемы, к которым причастна Россия. Нарушение Россией базовых принципов мирного сосуществования и политической честности в Европе – это одно, иранская ядерная проблема – это другое, будущее Сирии или Башара Асада – это третье, угроза Исламского государства – это четвёртое и так далее. Политические методы, которые применяются Западом в отношении России, основываются не только на умении расставить приоритеты и идти на необходимые уступки, но и на твёрдых убеждениях и ценностях. И несмотря на чувствительность Запада к теме Ближнего Востока, торговля человеческими судьбами из этих ориентиров исключена.

***

Независимой Украине стоило бы уже осознать себя и независимой темой в глобальных отношениях. Хватит обсуждать путинские планы! Это в России может бесконечно продолжаться дискуссия, больше похожая на танец с бубнами вокруг Путина – с многозначительными намёками на какие-то встречи «на полях» саммитов, на некую общую повестку мировых проблем и предпочтительные соглашения. А у Украины с Западом – вполне прозрачные отношения: чем цивилизованнее и взрослее станет наше государство, тем большую поддержку мы получим, и при этом совсем без поддержки от западных стран мы точно не останемся, даже если реформы будут идти ещё медленнее, чем сейчас. В этой формуле вообще нет места Путину и каким угодно сделкам с ним.

Дмитрий ЛитвинДмитрий Литвин, журналист