Все публикацииПолитика

Миссия «моральных авторитетов»

Краткий бэкграунд вопроса таков: движение «Первого декабря» начиналось 1 декабря 2011 года с инициативы предстоятелей Украинской православной церкви Московского патриархата, Украинской православной церкви Киевского патриархата и Украинской греко-католической церкви провести круглый стол. Ныне в «Первом декабря» позицию церкви представляет кардинал Любомир Гузар, бывший глава УГКЦ. Кроме него, в состав группы вошли – в алфавитном порядке - Вячеслав Брюховецкий, Богдан Гаврилишин, Семен Глузман, Владимир Горбулин, Иван Дзюба, Мирослав Маринович, Мирослав Попович, Евген Сверстюк, Вадим Скуративский, Игорь Юхновский.

Вячеслав ПиховшекВячеслав Пиховшек, публицист, постоянный автор Lb.ua

Фото: gazeta.ua

Идея, безусловно, понятная. Собрались люди, чья профессиональная и политическая карьера доказывает для кого-то их моральный авторитет. А для кого-то – весомость слова кого-то из них, то, что сказанное ими стоит прочитать и обдумать.

На презентации «Первого декабря» было заявлено о миссии группы: «установление в стране правил игры, которые будут базироваться на общечеловеческих ценностях, и которые сегодня востребованы украинским обществом». Сказано, что «Первого декабря» будет придерживаться политического нейтралитета. Как заявил писатель Иван Дзюба, «мало кто из нас согласится связаться с любой политической силой, даже с оппозицией. Политическая оппозиция и широкая, нравственная оппозиция – разные вещи, они могут влиять друг на друга, контактировать, моральная может поддерживать политическую. Но не более того».

Было также сказано, что «инициаторы круглого стола не хотели бы, чтобы на его основе была создана своеобразная политическая сила». 1 апреля 2012 эту позицию подтвердил кардинал Любомир Гузар, заявивший, что «инициаторы мероприятия не хотят создавать какую-то организацию, это не должен быть какой-то дискуссионный клуб. Наше желание - чтобы то, что мы обсудим, воплощалось в жизнь».

5 апреля состоялся Национальный круглый стол (НКС) под лозунгом «Свободный человек в свободной стране». Среди предложений, высказанных там – то, что НКС может стать площадкой общения власти и оппозиции, а шире – и общественного диалога. НКС разработает Хартию свободного человека, некий свод моральных императивов, общих, универсальных требований ко всем, кто хочет построения полноценного государства и здорового общества.

Задачи НКС и проблемы использования «Первого декабря»

Пока трудно сказать, чем реально собирается заниматься НКС. Во всяком случае, не думаю, что Хартией свободного человека. Эта идея не продумана, и вообще сомнительна для каждого, знакомого с «Нагорной проповедью». Кого из нехристиан не устраивает конкретно «Нагорная проповедь», то могу предложить найти ее аналоги для мусульманина и для иудея.

Конечно, сразу же возникли вопросы, не захочет ли власть или оппозиция (или и власть, и оппозиция) использовать эти моральные авторитеты.

Эти сомнения частично укрепил оппозиционный политик Анатолий Гриценко. 2 апреля 2012-го в программе Андрея Куликова «Свобода слова» на телеканале ICTV он попытался обосновывать свое мнение заявлениями «Первого декабря». Я в ответ привел заявления «Первого декабря» о необходимости общественного диалога и неполитической оппозиционности этого движения.

Эти сомнения частично развеял прооппозиционный политолог Константин Матвиенко. Он написал 9 апреля 2012-го, что к инициативе «Первого декабря» «проявил внимание Президент, пригласив часть членов группы на двухчасовую беседу. Ее итоги не конкретизируются обеими сторонами». Матвиенко считает, что «Первому декабря» следует «сделать упреждающее заявление о недопустимости использования ее имени и ее документов в избирательной агитации».

Возможность того, что «Первого декабря» либо будут использовать в политической борьбе, либо группа «Первого декабря» сама включится в политику, действительно существует.

«Первого декабря» – их политическая линия

Еще на презентации группы 1 декабря 2011-го философ Мирослав Попович рекламировал идею Юлии Тимошенко о едином списке оппозиции с Лииной Костенко во главе, что вызвало критику Евгена Сверстюка. Попович состоял доверенным лицом Тимошенко на прошлых президентских выборах. 1 апреля 2012-го, накануне проведения НКС, уже Евген Сверстюк заявил без «будителей духа» украинцы не проснулась, чтобы отбросить тот маразм, который сегодня происходит в стране». Правда, Сверстюк никого не назвал ответственным «за маразм».

Евгений Сверстюк и Иван Дзюба
Фото: gazeta.ua
Евгений Сверстюк и Иван Дзюба

С другой стороны, существуют позиции Семена Глузмана и Владимира Горбулина. Глузман 6 декабря 2011-го, заявляя, цитирую, «о глубинных изменениях государственной структуры Украины», высказал конкретные претензии к проводимым властью реформам, например, к грядущему слиянию двух министерств – здравоохранения и социальной политики. А Владимир Горбулин, экс-секретарь СНБО, в развернутом интервью 22 марта 2012-го дал свои советы власти, что, с его точки зрения, надо делать по диалогу с гражданским обществом и в военной реформе. Вывод: и Глузман, и Горбулин ведуит себя так, как и должны вести себя люди их социального опыта, не просто критикуют, а предлагают, что надо сделать, чтобы улучшить качество работы.

Отсюда – первый вывод…

«Моральные авторитеты» ведут себя, как вели себя всю жизнь

Чтобы никто ничего не забывал, вынужден напомнить. Если кто-то претендует на статус «морального авторитета», то обижаться ему нечего: его поступки рассмотрим под большим увеличением, чем даже биографии политиков.

Каждый из «моральных авторитетов» пришел в «Первое декабря» со своей историей.

Иногда это обычные, иногда – довольно странные истории.

Кардинал Любомир Гузар, будучи с 25 января 2001 года по 10 февраля 2011 года руководителем Украинской Греко-католической церкви, вел себя в это время политически корректно. Например, 1 февраля 2010 года – вместе с руководителями УПЦ КП, УПЦ МП и УАПЦ призвал избирателей прийти на избирательные участки и проголосовать – со словами: «мы в очередной раз предостерегаем всех – не дайте себя купить, не продавайте свой голос за деньги, подачки или обещания, будьте достойными высокого звания человека и гражданина». Еще один пример – 9 октября 2010 года он в одной из статей рассказал о том, что «каждый кандидат на выборы пытается сплотить вокруг себя как можно больше избирателей», а потому, «зная, насколько авторитетна для людей позиция священника, кандидаты просят его замолвить за них доброе слово перед прихожанами, а еще лучше – с амвона призывать их молиться за того или иного кандидата, как за надежного человека». Гузар прямо назвал такую практику «использованием Церкви в политических целях». Заявления Любомира Гузара, подобные сделанному 22 ноября 2011 года, что «дух оранжевой революции не погиб», относятся к его периоду жизни как частного лица.

Фото: gazeta.ua

Вячеслав Брюховецкий – поддерживал «оранжевую революцию» действиями как ректор Киево-Могилянской академии. Он был человеком, близким к Виктору Ющенко. 3 декабря 2005 года Брюховецкий был утвержден под номером 4 в списке кандидатов в депутаты от партии Ющенко «Наша Украина».

Вадим Скуративский. Уровень его интеллектуальности: цитата из «рукописей, которые не горят», его интервью Би-Би-Си 27 октября 2004 года: «ситуация сейчас, возможно, наиболее серьезная за тысячу лет украинского государства. Сколько угодно было украинских драм – например, те или иные поражения Хмельницкого, те или иные поражения Мазепы, а Муравьев в начале 1918 года в Киеве. И Гитлер осенью 41-го здесь, в Киеве...». Это – Скуративский об «оранжевой революции»… Слова пропагандиста, не морального авторитета.

Игорь Юхновский. 21 декабря 2009 года в интервью Gazeta.ua он заявил, что «через 15-ть лет Ющенко будут считать святым». Хорошо, на оценку все имеют право, пусть и на такую оценку. Но как быть с этой цитатой: «первый год в должности президента Ющенко был в невероятно плохом состоянии из-за отравления». Это – просто не правда. Ющенко весь 2005 год ездил по белу свету, получал награды за «оранжевую революцию».

Фото: gazeta.ua

Виктор Ющенко 25 ноября 2008 года наградил орденом Свободы Евгена Сверстюка, 31 декабря 2008 года – Мирослава Мариновича, 16 января 2009 года – Ивана Дзюбе. Упреждая аргумент, что, мол, «награждало государство, а не Ющенко», скажу – награждали, да не каждый брал. Левко Лукъяненко не взял.

Мирослав Попович, как я уже сказал, был доверенным лицом Юлии Тимошенко на прошлых президентских выборах.

Особняком стоят три человека.

Владимир Горбулин. http://lb.ua/news/2009/04/10/563_vladimir_gorbulin_mi_glotnuli_.html

Он один из моих учителей. В его биографии есть эпизод, когда он, с 5 марта 2005 года, работает советником президента Виктора Ющенко. Но он работал и у Владимира Щербицкого, и со многими премьерами, и с Леонидом Кучмой. Сейчас дает советы власти Виктора Януковича.

Богдан Гаврилишин – швейцарский экономист украинского происхождения. Он критиковал и Кучму, и Ющенко, и Януковича.

Семен Глузман – автор LB.ua и психиатрической экспертизы диссидента Петра Григоренко, сидевший с Василем Стусом бывший политзаключенный, по его собственному признанию друг членов ОУН-УПА, не фанат Тимошенко, признающий избирательное правосудие против нее. Глузман, кстати, предельно аккуратен в словах: он публично выступал против избрания в парламенте омбудсменом правозащитника Евгения Захарова, так как его свидетельства использовались в 2004-м году на стороне «оранжевых» в судебном процессе в Верховном Суде по признанию результатов президентских выборов.

Мирослав Попович и Семен Глузман
Фото: gazeta.ua
Мирослав Попович и Семен Глузман

Кто есть моральный авторитет?

Я вовсе не считаю людей, объединившися в «Первое декабря», теми, кто не может претендовать на статус «моральных авторитетов». Надеюсь лишь на то, что те из них, кто взвалил на себя эту нелегкую ношу, поняли, что им надо быть – хотя бы с этой минуты – максимально взвешенными в оценках.

«Моральный авторитет» – это человек, который остался собой в сложнейших жизненных обстоятельствах. Можно сказать, что если бы не некие жизненные обстоятельства, то ни Александр Солженицын, ни Андрей Сахаров никогда бы не стали моральными авторитетами для определенных кругов России. Но они ими стали, демонстрируя жизненную позицию. Уверен и в том, что если бы не некие жизненные обстоятельства, а именно арест и поведение в заключении, то и глава Польской католической церкви кардинал Вышиньский, не стал бы моральным авторитетом. И судьба Анри Мальро, морального авторитета Франции, сложилась бы иначе, не займи он позицию в определенных жизненных обстоятельствах, не уйди во французское Сопротивление.

Моральный авторитет потому и остается авторитетом морали, что он не кланяется. Не кланяется власти. Не кланяется оппозиции. Не кланяется настоящий моральный авторитет и изменчивому общественному мнению.

Так и получается то, что и власть, и оппозиция, и общественное мнение прислушиваются к мнению этого морального авторитета.

В недавнем интервью «Главреду» Глузман признал, что «в группе «Первого декабря» существует определенный перекос в сторону киевлян, выходцев и жителей с Западной Украины. Я… продолжаю настаивать на том, чтобы в группе были представлены такие же, как я, русскоязычные, представляющие регионы Восточной Украины. Эта проблема не была создана, она возникла незаметно, и мы с этой проблемой сейчас работаем».

Действительно, эта проблема требует решения.

Задачи группы «Первого декабря»

Минимум-миниморум, повторю, не дать себя использовать. Ни власти, ни оппозиции. Не заигрывать с изменчивым общественным мнением. Но это минимум, это не все.

Нынешняя задача превосходит те, которые, насколько я знаю, раньше в профессиональном плане решали психиатр Семен Глузман и строитель систем государственного управления Владимир Горбулин.

Первая, сложнейшая задача – построения диалога. Диалога власти и оппозиции. Диалога власти и гражданского общества. Диалога общества Западной и Восточной Украины.

Как решать эту проблему?

Толерантностью, взаимоуважением к позициям друг друга.

Это означает, что «моральные авторитеты» на первом этапе должны вынести за скобки все, что разделяет власть и оппозицию, власть и общество, общество разных частей Украины. И, наоборот, должен быть найден общий язык, взаимно неоскорбительные слова. Это – фундамент взаимного уважения.

Пока я не верю, в то, что «моральные авторитеты» смогут решить эту задачу. Пока я не верю, что они насколько авторитетны, что их послушают.

Я не верю, что если одна часть народа Украины откажется от требования русского языка как второго государственного, другая его часть прекратит ставить памятники Степану Бандере.

Пока я не верю, что если к оппозиции с соответствующим посланием обратятся «моральные авторитеты», то она, оппозиция, начнет говорить о власти приличными словами. Иными словами, перестанет употреблять выражения о «криминальном клане, который правит Украиной». А вы верите?

Впрочем, я открыт и к пересмотру своей позиции. Может быть, «моральные авторитеты» найдут слова, которыми они убедят «высокие договаривающиеся стороны» слышать друг друга. А наличие слуха уже является предпосылкой для диалога. Поживем-увидим.

Вячеслав ПиховшекВячеслав Пиховшек, публицист, постоянный автор Lb.ua