Все публикацииПолитика

​Дух руины

Нельзя жить без будущего. То есть не представлять себе, что ждёт дальше нас всех и себя любимого. Пока что управление Украиной не позволяет жить с оптимистическими представлениями о будущем. Зато позволяет представить будущий гражданский конфликт.

Дмитрий ЛитвинДмитрий Литвин, журналист
​Дух руины

Действующие руководители государства интересны тем, что представляют собой одно поколение. Последнее поколение украинцев, у которых есть административный опыт. Советский административный опыт.

Следующее поколение — это люди с опытом демагогии или опытом выполнения поставленных другими людьми узких задач. Например, задач по разработке схем действий той или иной группы лиц, схем “приватизации” собственности.

Когда ныне действующие власть имущие состарятся и уйдут, во власти не останется людей, которые в рамках некой логики развития общества смогут не только сформулировать дальние цели для государства, но и организовать систему действий государства по достижению этих целей. Организовать то, исключительно внутри чего уместны и демагогия, и люди, умеющие выполнять узкие задачи. Иными словами, лет через 20 у нас не останется системных людей.

Может показаться, что это туманная перспектива. Но если подумать, станет ясно, что это реально — и угрожает уже сегодня. Вернее, даже вчера.

Стоит взглянуть на тех, кто называет себя сейчас оппозицией. Им в 2004 году досталось то же государство, почти то же законодательство и те же граждане, что и действующим руководителям. Обе силы сформулировали одинаковые дальние цели для Украины. Причём в 2004 году возможности для достижения этих целей открылись куда более выгодные, чем в 2010 году. Однако у людей, получивших власть в 2010 году, есть существенное отличие от людей, взявших власть в 2004 году. И это отличие — обладание советским административным опытом. Благодаря советскому административному опыту нынешние руководители сразу приступили к организации системы действий по достижению дальних целей государства. Это было как бы набрасывание организационной формы на множество власть имущих с разными, порой противоположными индивидуальными интересами.

У тех, кто называет себя оппозицией, разные индивидуальные интересы тоже были и есть. Но не было и нет умения организовать систему действий — умения набросить единую организационную форму на разные индивидуальные интересы.

Когда у субъекта политики такого умения нет, украинцы, то есть объект политики, делятся на группы, очень похожие на ДОТы. Капитальные сооружения для долговременной обороны собственных разумных или не очень интересов.

Носители советского административного опыта в Украине исчезнут по естественной причине. И надо понимать, что взамен не появятся носители какого-нибудь другого административного опыта — западного или российского. Не те условия.

Таким образом, возникнет вакуум системности. Ресурсы будут, города и сёла будут, амбиции будут, а в единую систему это свести будет некому. Тогда проявится описанный Олегом Ольжичем дух руины.

Последние в Украине носители советского административного опыта не занимаются передачей этого опыта новому поколению. Также не занимаются обучением любому другому административному опыту. Поэтому неудивительно, что, приехав в Китай, президент Янукович сталкивается с опасением китайцев: вот мы вложим деньги — а что будет через пять лет?

Это вопрос не о политической стабильности, а об административной преемственности. Сможет ли государство из поколения в поколение практиковать системный подход?

Пока в Украине ответ на этот вопрос не ищут, в Грузии и в России демонстрируют, что нашли утвердительный ответ.

Так, Каха Бендукидзе — человек, без которого реформы в Грузии не состоялись бы — занимается не столько бизнесом, сколько собственным университетом. Для него он купил лучшую в Грузии бизнес-школу и Институт восточных языков. Почему университет? Бендукидзе об этом говорит так: “National building — это основная задача для нас сейчас, понимаете?”

Владислав Сурков — первый заместитель главы администрации президента России — не случайно плодит молодёжные организации, проводит форумы, в том числе форум на Селигере. Это не только работа с массой “флагодержцев”, но и отбор и обучение молодых людей, способных в будущем стать частью российской бюрократической системы. Как сказал об этом сам Сурков, “у нас нет Кембриджа и Оксфорда, где в англо-саксонских странах воспитывается элита, но у нас есть Селигер”.

Это два пути к одному пункту назначения: к административной преемственности.

Кроме того, в обеих странах действуют десятки фондов и программ, направленных на распространение соответствующих моделей управления.

Причём мало того что Украина не занимается подобным, у Грузии и России есть преимущество перед нашим государством: человеческий ресурс. Грузия активно привлекает для управления людей из диаспоры. А в России существуют два внутренних источника управленцев. Первый — национальные республики. Второй — дети гастарбайтеров.

Что такое Россия? Это государство, в котором много “государств”, зависящих от центральной власти финансово и, таким образом, соединяемых деньгами в единое целое. Поэтому там много бюрократических систем, которые ведут себя, как бюрократия суверенного государства. Так создаётся резерв людей, способных стать администраторами России. Оказавшись на уровне взаимодействия с Москвой, они попадают в систему политических институтов, существующую ещё со сталинских времён, и соответствующий церемониал. Если следить за новостями из России внимательно, можно заметить, что средний уровень управления там сейчас — это во многом выходцы с Кавказа, татары.

Второй источник управленцев в России — трудовые иммигранты. Кем будут дети тех из них, кто останется жить в России? Их социальный капитал недостаточен, чтобы заняться бизнесом, интеллектуальной работой. Зато его хватит для бюрократической работы на нижнем и среднем уровнях. Поскольку в России не выжить на пособие, как, например, в Германии, постольку уезжают туда люди не ленивые и желающие ассимилироваться.

Украинцы из диаспоры не возвращаются. Гастарбайтеров почти нет. А похожая региональная бюрократическая система есть лишь в Крыму. Итак, что нас ждёт?

Если административной преемственности не будет, государство окажется в той же ситуации, в какой оказалось в 2004 году. В ситуации отсутствия во главе государства людей, способных набрасывать единую организационную форму на разные, порой противоположные интересы как власть имущих, так и сообществ внутри общества под названием Украина.

Также произойдёт ослабление действующих политических партий. Ведь и они держатся на советском административном опыте; конечно, если речь идёт действительно о партиях, а не о группах лиц, выясняющих, чья вышиванка больше.

Надо обратить внимание на тот факт, что молодёжь сейчас или строго аполитична, или распределена по сотням сообществ крайне левого и крайне правого толка. Когда эти ребята лет через 20 начнут действовать, причём действовать на фоне окончательной деградации советской инфраструктуры и проблем с государственным администрированием, — Украина вернётся к состоянию руины.

Однажды Мао сказал: “Всё в Поднебесной пришло в полный хаос, ситуация просто превосходна”. Затем Мао взял власть и это стоило Китаю 70 миллионов жизней.

Сколько заплатит за хаос Украина?

Интересно, что при любом развитии событий административная преемственность сохранится в Церкви. Территория страны уже поделена на епархии, благочиния и приходы. А что это такое? Это областные и районные администрации. Плюс монастыри. Там есть закон, традиция управления, экономическая основа, образовательные учреждения, церемониал и нравственные принципы.

Это параллельное государство. Правда, далеко не все могут быть его гражданами.

Таким образом, есть два варианта. Или руина с чем-то вроде теократии. Или последнее поколение носителей советского административного опыта придумает, как передавать через поколения умение набрасывать единую организационную форму на людей и группы людей с разными, подчас противоположными интересами.

То есть как передавать потомкам Украину, а не слёзы и сопли или отчёт о показателях ВВП.

Дмитрий ЛитвинДмитрий Литвин, журналист